Свинчиваю крышку причудливого флакона

Свинчиваю крышку причудливого флакона,

смачиваю жидкостью платок,

подношу тебе к носу,

ни в бровь, ни в глаз над Планерским крохотный планер,

и таинственный запах исходящий из его складок

как запах чулок моего капрона

напоминает тебе, что ты обласкан

и нам не грозит разлука.

Твой одеколон продается по всему миру,

а мой лосьон лавандовой печали достался только моему кумиру

и ты под предлогом, что тебе нужно побриться наносишь его на себя,

в извивах тягостной мигрени меня ненавидя и любя,

ошарашенный обещанием вечной ночи

и тут же становится легче…

Я предусмотрительна,

поэтому прячу его от тебя,

чтобы ты, к величайшей своей радости, среди бесчисленных пузырьков

находил меня.

Я знаю, что ты знаешь, он никогда не опустеет.

Иногда я пышная и назойливая, терпкая,

иногда сухая травка, иногда лоснящиеся росинки на теле,

основу уже не различишь, но я беспримесная,

я каждой буквой, выученной ранним утром в понедельник

говорю люблю любому кораблю, выставленному по периметру.

Оформил ты абонемент в спортивный клуб,

ты думал, что в библиотеку,

на самом деле я спортсменка, лгу

о том, что прочитала всю земную реку

речей и ты любовник, свет моих очей,

иди за мной, нежнее прикасаясь в суициде,

романтика зимы как целая реальность с дымной вариацией из папоротника

и цитруса, и сон мой в альдегиде.