Наверное

Сёстры сказали

Молиться, как можно чаще.

И, тогда, возможно, будет это счастье,

И, тогда, возможно, обрету удачу,

Иначе.

 

Я стояла, в глазах же тонули звезды,

Я изучила всё доподлинно и серьёзно.

И желала только лишь откровения,

Всё время.

 

Тонули в песках времени люди и птицы,

Летели в пропасть мечты, чтобы вновь разбиться.

Я же была в одном ожидании,

В изгнании.

 

Представляя, вновь и вновь Серафима,

Который будет, словно луч света: чистый и дивный,

Который будет той самой высшей нирваной

И праной.

 

Дни накрывало то снегом, то плотным туманом,

И, каждую ночь, как в бреду,

Сном пьянительно-пряным,

Я представляла всё так же и всё ровно то же,

На ложе.

 

Кидало то в жар, то в февральскую вьюгу,

Кошмары сменяли всё чаще друг друга.

И, кажется, что-то внезапно случилось ,

Открылось.

 

Но на Серафима совсем не похоже,

Ни капли с нирваной и вовсе не схоже,

А что-то, до боли, безмерно, земное,

Родное.

 

Раскаяться сёстры мне тут же велели ,

И розги, кровавым ударом, летели.

Сказали, что сам искушает лукавый, -

Он самый.

 

А нашему телу нельзя поддаваться,

Особенно, страсти и похоти властной.

И справиться Бог мне , конечно, поможет.

Быть может.

 

Но сны не прогнать, не спугнуть, не запрятать,

И, только, в кошмары немедленно падать ,

От этого дьявольского вожделения.

Наверное.

 

Господь, испытания, ни зло, несёт людям,-

Я знаю , и в это лишь верить я буду.

Но сёстры не слушали и не щадили.

Любили.

 

А ночью безлунной , тягучей и злою,

Я стала звучать неземною струною,

Желанного, дикого откровения.

Наверное.

 

До самого неба, всё выше, взлетала,

Но башня воззрений меня ожидала ,

Разрушившись, полностью, до основания,

Страдания.

 

Был свет из груди золотисто-багряный,

И, чувствуя, слыша лишь зов безымянный,

Дрожа, наполнялась, дыша, проникалась,

Менялась.

 

Божественной звал почему-то меня он,

И знал каждый вздох, словно сущий он дьявол:

Все страсти, пороки, потери, желания

И тайны.

 

Шептал мне, что мы лишь Адамово тело,

Душа - прототип бесконечной Вселенной,

Что всё в этой жизни - игра подсознания,

Создания.

 

И, что все мечты- это пакт страсти-боли,

И, став, на пути быть самими собою,

Мы вновь обретём для души откровение,-

Спасение.

 

И, что тяга к Богу, не к эго, первична,

А вера, бывает сугубо лишь личной.

Слепое и вынужденное поклонение-

Безверие.

 

Я мучилась, маялась и восхищалась,

Душа всё сильней и сильней очищалась.

Я знала, что знание это чужое,

Немое.

 

А сёстры внезапно озлобились словно,

Как будто я нелюдь иль враг будто кровный,

Стенали , что в дьявольской я теперь власти,

Пропасть мне.

 

И голодом днями, ночами морили,

И розгами чаще и чаще всё били.

А я, словно роза , в ночи расцветала,

Пылала.

 

И утром, однажды, заснеженно - ясным,

Я стала настолько безмерно прекрасной,

Что сёстры смотреть на меня не сумели,

Не смели.

 

И, сбросив, навек, этой жизни оковы,

Я стала той самой небесной сверхновой.

Тем самым желанным моим откровением.

Наверное.