Ты думала, счастье — оно как «зефир и нежность»?

Я здесь, в твоём ящике. Слышу рекламный скрежет,

Как в горле у дома застрял новогодний ком.

Ты думала, счастье — оно как «зефир и нежность»?

А я — это каторжник с вырванным языком.

 

Гвоздём выбиваю пульс на сосновых досках,

Пока ты мешаешь в тарелке свою печаль.

Тебе не хватает зрелищ? А мне — обносков

От той синевы, что твоя уронила шаль.

 

Корми своих гончих созвездий пустой овсянкой,

Пусть птицы хвостами сшибают с небес всю спесь.

Но я не смирюсь и не стану пустой жестянкой

Я — дикая жажда, угля и селитры смесь!

 

Пока ты стабильно ждёшь снега, дождя и лени,

Я выход ищу, превращаясь в щепу́ и прах.

Я — твой приговор, но не вставший на те колени,

Что ты преклонила в уютных своих мирах.

 

Ну что, Дед Мороз притащил тебе «хлеб и волю»?

Подавишься коркой, когда я сорву запор.

Я — ссыльное счастье, что выжжено этой ролью,

И я — твой последний, без лживых купюр, приговор.