О Папе, Маме и дочке Анне
(детский мир)
Жили-были Папа с Мамой
без печали и обид,
но порой имели странный,
скучный, грустный, глупый вид...
Процветали отношенья
непечатности основ,
силой страстного влеченья
будоража в жилах кровь.
Тем не менее скучали
после этого всего,
раздраженье обнажали
и ругались горячо.
Делать нечего, решили
в корне сущность изменить -
с тем "МамАн" обременили,
позабыв "ПапА" спросить...
Дочку Анечкой назвали,
в честь глубокой старины,
в ползунках малютки давний
закопав топор войны.
Дочка быстро подрастала,
начинала говорить,
принося минут немало,
для которых стоит жить,
Папе с Мамой. Те краснели,
те терялись сообща,
и на доченьку глазели,
признак гения ища...
Время шло. Малютка стала
на обоих походить,
называясь строго "Анна" -
чтоб от ласки отучить.
Мама дочку воспитаньем
окружала в тон любви,
Папа бережным вниманьем,
не желая быть в тени
проходящего светила
по родительским правам.
Время шло, и вновь забило
в агрессивности тамтам...
Если Папа вёл дочурку,
руководствуясь простым,
на обычную прогулку,
Мама грозным часовым
восставала: "А уроки?!" -
беспощадно заявив.
Начиналась тут же склока,
нервы слабые взвинтив...
Если Мама с дочкой долго
"колдовали" над стряпнёй,
появлялся с чувством долга
Папа, видом сам не свой:
"Сколько можно? - восклицая. -
Ваше тесто - божий бич!" -
и, ответ не получая,
хлопал дверью "а-ля-Сыч"...
Так тянули Папа с Мамой
дочку каждый на себя,
раздражаясь постоянно
и дурное говоря...
Дочка быстро подрастала,
начинала понимать
всё... Вот только Папу с Мамой
не могла вовек разнять...
09.05.1997
Жили-были Папа с Мамой
без печали и обид,
но порой имели странный,
скучный, грустный, глупый вид...
Процветали отношенья
непечатности основ,
силой страстного влеченья
будоража в жилах кровь.
Тем не менее скучали
после этого всего,
раздраженье обнажали
и ругались горячо.
Делать нечего, решили
в корне сущность изменить -
с тем "МамАн" обременили,
позабыв "ПапА" спросить...
Дочку Анечкой назвали,
в честь глубокой старины,
в ползунках малютки давний
закопав топор войны.
Дочка быстро подрастала,
начинала говорить,
принося минут немало,
для которых стоит жить,
Папе с Мамой. Те краснели,
те терялись сообща,
и на доченьку глазели,
признак гения ища...
Время шло. Малютка стала
на обоих походить,
называясь строго "Анна" -
чтоб от ласки отучить.
Мама дочку воспитаньем
окружала в тон любви,
Папа бережным вниманьем,
не желая быть в тени
проходящего светила
по родительским правам.
Время шло, и вновь забило
в агрессивности тамтам...
Если Папа вёл дочурку,
руководствуясь простым,
на обычную прогулку,
Мама грозным часовым
восставала: "А уроки?!" -
беспощадно заявив.
Начиналась тут же склока,
нервы слабые взвинтив...
Если Мама с дочкой долго
"колдовали" над стряпнёй,
появлялся с чувством долга
Папа, видом сам не свой:
"Сколько можно? - восклицая. -
Ваше тесто - божий бич!" -
и, ответ не получая,
хлопал дверью "а-ля-Сыч"...
Так тянули Папа с Мамой
дочку каждый на себя,
раздражаясь постоянно
и дурное говоря...
Дочка быстро подрастала,
начинала понимать
всё... Вот только Папу с Мамой
не могла вовек разнять...
09.05.1997

