Постреволюция

Одеяний забытых ветошь брошена в угол старой детской.

Коек панцирных ржавое зло, безабажурная лампы едкость.

В том же углу господин Никто - любовью растерзанный медвежонок,

вытекший глаз, ваты стекло, запах мясной чужих пелёнок.

 

Из чёрной стены голова Христа растёт словно чага из плоти дерева,

разбитая форточка дымом костра кашляет, харкает до озверения,

до рвоты постылой, холодной, злой, мертворождённые образы тают -

юнга не станет даже псом, на "Авроре" давно никто не стреляет.