Янтарный карцер

Я стою у плиты, алхимик в домашнем халате.

В медном тазу закипает лето —

мёртвая вишня в сиропе, лишённая права на гниение.

Ты думаешь, я варю варенье?

Я занимаюсь бальзамированием.

 

Сахар — это единственный доступный мне вечности суррогат.

Белый порошок, стирающий память о том,

что ягода когда-то дышала на ветке.

Он вытесняет живую воду, чтобы заполнить пустоты собой.

Сладкий формалин.

 

А вечером ты приходишь и говоришь: «Мой сахарок».

И не слышишь, как страшно хрустит это слово.

Ты не даёшь мне имени, ты даёшь мне функцию:

сделать твою жизнь вкуснее,

смягчить твою горечь,

раствориться в твоём горячем чаю без остатка.

 

Быть женщиной-сахаром — значит не иметь скелета.

Значит таять, как только градус повысят.

Но послушай:

если долго выпаривать воду,

остаётся жжёная карамель — чёрная, твёрдая, горькая.

Стекло, о которое режут язык.

 

Не мешай меня ложкой.

Не стучи о края фарфора.

На дне этой чашки я больше не растворяюсь.

Я выпадаю в осадок.

Я возвращаю себе свои острые грани.