Цветы молнии
Жил в нашей деревне мужичок один. Иваном Кондратьичем его звали. Добрейшей души человек. Всю жизнь свою пастухом трудился, к любой скотинке подход умел найти, а они в нём души не чаяли, с полуслова слушались. От того почёт ему и уважение были всегда от земляков. Довелось мне как-то с ним поработать подпаском. Вот тогда он мне и поведал свою историю, приключившуюся с ним в молодости.
Отец его умер рано. А семья - то большая: пятеро ребятишек, а он самый старший был. Надо матери помогать, вот он и напросился, значит, на подработку пастухом. Стадо было небольшое - тридцать коров. Иван их всех знал по именам и изучил повадки каждой животины. В конце июля к поголовью прибавилась молодая тёлочка. Чёрная, как дёготь, только на лбу маленькое белое пятно. Хозяйка, недолго думая, назвала её Ночкой. С ней и связаны произошедшие дальше события. Лето в тот год выдалось жарким да засушливым. Приходилось в поисках хороших пастбищ уходить далеко от деревни. Дождей не было уже почти месяц. Даже речка, к которой стадо обычно приходило на водопой, обмелела. В тот день стояла особенно невыносимая духота. Иван отогнал утоливших жажду коров в низину на луг и присел перекусить. Стадо разлеглось рядом, отдыхая и пережёвывая пищу. Разноцветные стрекозы, всё утро летавшие высоко в небе, засуетились и опустились ниже к земле. Они проносились в воздухе рядом с Иваном, иногда задевая своими крыльями высокие засохшие былинки и садясь ему на голову.
Тяжёлые свинцовые тучи показались на горизонте. Первые, еле слышные, словно рычание дикого зверя, раскаты грома послышались вдалеке. Кузнечики, стрекотавшие весь день, замолкли и спрятались в траве. Гроза приближалась. Иван погнал стадо на опушку леса поближе к кустам, чтобы в безопасности переждать непогоду. Коровы послушно проследовали за ним и принялись жевать траву на новом месте.
- Ну что, Ночка, испугалась? - пастух погладил тёлочку по морде. - Не бойся, всё хорошо. Сколько уже этих гроз повидали и эту переживём.
Ночка замотала головой, тычась своим влажным носом в его ладонь.
Яркий всполох огня сверкнул в стороне, и уже через пару секунд, словно выстрел, резко и пугающе прогремел гром. Ночка от страха вздрогнула и, развернувшись, понеслась в обратную сторону.
- Да куда же ты побежала, глупая! Стой, тебе говорю! - сердито закричал пастух и помчался вслед за ней.
Ноги Ивана путались в высокой траве, пот стекал тонкими струйками по его спине. Оказавшись посреди луга, Ночка остановилась.
- Вот я тебе сейчас покажу! - Иван на бегу замахнулся на неё хлыстом.
Яркая вспышка молнии внезапно рассекла и озарила небо. Раздался оглушительный грохот. Острая боль пронзила правое плечо Ивана и он, вскрикнув, упал без сознания на траву. Коровы на опушке, в страхе прижавшись друг к другу, протяжно и жалобно замычали. Трава на лугу, словно волна в море, заколыхалась от бешеного ветра. Обрушившийся залповый ливень беспощадно хлестал тело юноши.
Когда Иван очнулся, гроза уже прошла. Снова выглянуло солнце, и из леса доносился весёлый птичий щебет. Парень сел и провёл рукой по плечу. Льняная рубаха была мокрой и свисала клочьями. А под ней была рана, которая горела и ныла от прикосновений. Пастух огляделся по сторонам. Коровы спокойно жевали траву недалеко от него, отгоняя хвостами надоедливых слепней.
- Ночка, - позвал Иван, голос его был тихим и хриплым.
В ту же минуту кто-то легонько боднул его в спину. Парень оглянулся, на него большими карими глазами смотрела Ночка.
- Жива, дурёха, - еле слышно проговорил он, слеза скатилась по его щеке. - А я-то ударить тебя хотел кнутом, ты это, прости меня.
Ночка промычала ему в ответ и лизнула в лоб шершавым языком.
Иван с трудом поднялся и поковылял к опушке. Тёлочка шла рядом с ним. Возле кустов он нашёл свою сумку, в которой была фляжка с водой. Сделав несколько судорожных глотков, юноша лёг на мокрую траву и закрыл глаза. В полудреме он слышал тихое мычание Ночки и приглушённый звук ботала, привязанного к её шее. Немного отдохнув, Иван поднялся, надо было гнать стадо обратно в деревню, пока они не переели мокрой травы. Он сорвал два больших листа лопуха, прижал их к плечу и зафиксировал пояском.
- Зорька, пора домой! - крикнул пастух , собрав все силы. Рыжая бурёнка громко замычала и пошла за ним. Остальные коровы потянулись следом.
Идти Ивану было тяжело, он то и дело спотыкался и останавливался, чтобы отдохнуть. Ночка всё время держалась рядом.
- Ну вот и дошли, - проговорил парень, когда показались крыши деревенских домов.
Хозяйки встречали своих коров, громко переговариваясь друг с другом и обсуждая последние новости.
-- Гроза - то какая была, страх! У Евдокии дом чуть было не сгорел, в сарай молния ударила, еле успели потушить,- причитала Авдотья.
Женщины слушали её и качали головами.
- Иван поди давеча тоже попал под грозу? - кивнула головой Татьяна в сторону пастуха. - Молодой ещё, неопытный, как бы чего не вышло ненароком.
Женщины с тревогой всматривались в приближающееся стадо.
- Раскудахтались, - дед Тимофей пригрозил им палкой. - Все живы - здоровы. Чего на человека наговариваете зазря?
Авдотья хотела было возразить, но, посмотрев на него, не посмела. Женщины проследили за тем, чтобы коровы дошли до своих ворот и, распрощавшись, пошли готовиться к вечерней дойке. Дед увязался за Иваном.
- Ну что, Иван, как оно там в поле-то гроза сильная была? - поинтересовался он у пастуха.
- Да ничего так, обычная, - ответил Иван, устало улыбаясь.
- А чего рубаха вся драная, - не унимался дед. - Дай - ка посмотрю.
Иван остановился и убрал лопухи, из-под клочков рубахи на плече виднелся рельефный рисунок красного цвета, напоминающий ветвистое дерево, и маленькие пузырьки с жидкостью, как от ожога.
- Значит задела молния-то. Но ничего, до свадьбы заживёт, - проговорил старик, осматривая пастуха. - И в меня попадала годков этак пятьдесят назад, но ничего вроде, до сих пор живой.
- Дед Тимофей, ты только никому не говори об этом, ладно? А то будут болтать про меня всякое, - жалостливо попросил его паренёк.
Дед одобрительно кивнул в ответ. Он проводил Ивана до дома, мать встречала их у калитки.
- Марьюшка, сын-то твой теперь меченный: молния насмерть не зашибла, значит есть на него у Бога свои планы.
Мария всплеснула руками и бросилась к сыну.
- Ты, мать, не реви. Я сейчас к знахарке схожу, мазь у неё возьму и отвары трав,- успокоил её старик. - Всё заживёт.
- А кто коров-то теперь пасти будет? - проговорила женщина, всхлипывая от слёз.
- Степана попросим, он с города вернулся позавчера, к матери приехал в отпуск. Он у меня подпаском много лет был, справится.
Мария, вытерев кончиками платка слёзы, поблагодарила старика и проводила сына в дом.
Всем деревенским дед Тимофей сказал, что у Ивана лихорадка. Поэтому никто, кроме него и самых близких, так никогда и не узнал об этом происшествии. Через две недели ожоги зажили. А бледно-розовый рисунок, оставленный молнией, сохранился на правом плече и руке Ивана на всю жизнь. Я сам был тому свидетелем.
