Время снов.
У каждого своя история жизни. Либо ты её писал. Либо её за тебя писали, а ты вяло плыл по течению, уворачиваясь от ответственности и неприятностей.
И снова время потянулось под скрежет прожитых минут.
Оно уходит в те пределы, откуда больше не вернут,
Его ни просьбы, ни молитвы – у времени свои пути.
Есть время для любви, для битвы, сжигать и строить корабли.
Есть всё в желании и взгляде, словах, делах, поступках, снах.
Есть путь в неведомые дали, и поцелуи на губах.
Всё время растворит собою, закружит в танце, унесёт.
Лишь память нам споёт с тобою, что время вышло и не ждёт.
Оно умчалось вдаль на крыльях. Кто не успел – тот не у дел.
В свой час свершаются события пронзая свистом точных стрел.
Всё суета. Всегда есть слово, что оправдает иль предаст.
И потому увидеть стоит причину – прав Экклезиаст,
В том разглядев удел страданий, где день всегда сменяя ночь,
В путь свой уводит. Ожиданий не оправдал ни сын, ни дочь.
У них свой путь в загадках вечных. Им открывать свои замки.
Отцов и матерей беспечных вновь повторить все их шаги.
Прошли года – всех время смыло в беспамятство болотной мглы.
Секунда вечностью уплыла, туда, где засыпают сны…,
И просыпаться не желают, блуждая в сумерках надежд.
Инь с Ян и Дао о том знают, скрывая лица от невежд.
Они откроются рассветом в дыхании утренних лучей,
И время снова круг очертит среди оплавленных свечей,
Что ночь собою согревали, где света тень плясала вальс.
Уходят все не возвращаясь, как это было много раз.
А что останется с тобою? Куда твои шаги пойдут?
И сколько искр откровений позволят кремню зажечь трут?
И что в итоге всех скитаний поведает о мире том,
Где в тихом омуте сознания не гаснет заблудившим сном,
Ответ искрящегося чуда – прикосновение судьбы.
Время уводит всех по кругу и не догнать его увы.
Как не догнать событий счастья, как не понять любви огня.
Гормоны-феромоны страсти лишь жалкий отблеск от костра,
В котором пламенем объятый, не плавится и не горит,
Тот дух бессмертного начала, который каждому дарит,
Возможность жить в том лабиринте с ловушкой, ямой-западней.
Испить амриту в златой пинте или шуршать чёрной змеёй.
Всё пронеслось дождём вчерашним под сон заблудшего жука.
Фортуны пристань вновь встречает, где реет пламя маяка.
И не отбрасывая тени, лиловым облаком кружась,
Воском расплавленным, сомнения стекают в омут парафраз.
Время течёт, куда – не знает. Одно мгновение предоставит
Всем выбор – взад ли вперёд. но хрупок под ногою лёд,
А снизу бездна бесконечна. Так было спокон, извечно –
Скользить по жизни, как по льду. Сомненья, будто бы в трубу,
Направят, а потом затянут, где скрежет кармы колеса,
И где свершается судьба, что предоставлена на выбор.
Я воду пил из реки Тибр – тогда Этрурия была.
До Рима, до событий права. До Архимеда, Ганнибала.
Всё было также и тогда – смеялась надо мной судьба.
В рунах Троя догорала. Судьба аккорды подбирала.
Та жизнь прошла, как страшный сон, а в новой –
Вышел белый слон из тёмных джунглей бесконечных.
Он Будда. Он проснулся здесь, среди руин, осколков, весь
Накал страстей одним молчаньем он остудил.
Ответом был – звук тишины.
Тот сон растаял, как капли воска от свечи.
Огонь погас и дым уплыл, став лёгким облаком лиловым.
Что было прежде – будет новым.
И повторит аккорд судьба – сны возвращая в никуда.
В простые звуки, в капель всплеск,
В шорох листвы, в дремучий лес.
В шум от прибоя, в шум обвала, когда гора вдруг задрожала.
Всё в тишине рождает звук, и ритм, и шаг по кругу…, вдруг,
Лишь взмахом крыльев ночных сов,
Ответит на вопрос – без слов.
Одним лишь сердцем понимая.
