Стон

В искалеченном небе, в надежде увидеть,

В одежде колючей извечного кроя,

Любимого прежде из дальнего края

С небесного рая, — простить ли изгоя?

 

Покоя не знать и не ведать простого.

Мы заново — кто мы? Лишь сущность иного?

Мы стары иль новы? Свобода — оковы?

Тот вдох ранним утром — как взрыв суперновой.

 

Звезды.

 

Преграды рождают силу, увы,

Вместе с ней — и грехи, и потехи, и вы.

Улыбнуться сквозь зубы, наверное, смогли,

Когда смолкли ночного неба огни.

 

Мы одни? Если веришь — моргни.

Если скучно — окликни. Нас слышат они.

И, от страха найтись, в околице тихо,

Как лихо скукожилось что-то внутри.

 

Колит.

 

С привычкой согреть — сам сгорел, посмотри.

Мои мысли, что в топку летели, — угли.

И бьет током так, будто по венам — угри.

Расползаются мягкие серою глиной.

 

Сожги.

 

И ожоги застынут как память и опыт,

Как в легких от смол появляется копоть,

Как язвительно в голову капать и хлопать:

«Похоть, недуги, недуги и похоть».

 

А потом оглянись, громко выдохни «сдуло»

Ворох мыслей и шорох под старой скамьей.

И убийственный звон. Стало тихо и сухо.

И по новой узнай, что такое покой.

 

Стон.