Три баллады из 2005 года

Баллада о бессоннице

 

Ты бредёшь коридором украдкой

в белых тапочках с красной подкладкой,

прокуратор или прокурор,

покурить в неуютном сортире.

Тишина в зачарованном мире,

даже храпа не слышно из нор.

 

Видно, ангелов пыльная стая,

что из мрака вдоль стен вырастает,

пьяный сон на крылах принесла.

Протяни им, не знающим неба,

дрожь ладони с кусочками хлеба,

угощенье с чужого стола.

 

В этом мире, повенчанном с тайной,

сам себе собеседник случайный,

ты мучительно ищешь ответ

на ненужные больше вопросы.

И, цепляясь за дым папиросы,

вдоль стены пробирается свет.

 

Неуверенный он и дрожащий,

он искусственный, не настоящий,

как и мысли твои ни о чём.

Ты плывёшь в сизом облаке дыма

сквозь пространство, которое мнимо,

к пустоте прижимаясь плечом.

 

Завтра будет обычное завтра.

Завтра будет положенный завтрак,

разговоры, газета, кино…

День как день, прошлых дней повторенье,

что порою рождает сомненье

в смысле жизни. Но это смешно.

 

Может, болью сердечной разбужен,

сам себе этой ночью не нужен,

даже прошлым – и тем не живёшь.

Может, боль и возносит над миром,

только сам себе кажешься сирым

и бездомным. И падает дождь

 

за окном с недоступного неба.

Забывается прошлого небыль.

Настоящего попросту нет.

Остаются лишь боль и вопросы,

дождь за кадром и дым папиросы,

за который цепляется свет…

 

 

Баллада о возвращении

 

Ты, опять опоздав, возвращаешься издалека,

Из страны, куда и Макар телят не гонял.

Ты смотришь на небо, а там плывут облака

В Абакан, Магадан или прочую тьмутаракань.

 

Ты, опять опоздав, возвращаешься в чей-то дом,

Где устали ждать или не ждали вообще.

Ты – человек дождя в сером смешном пальто

Из числа подаренных жизнью чужих вещей.

 

Ты позвонишь у дверей, не понимая, к чему

Твоё возвращенье и тень, что свернулась у ног.

Как говорится, ни сердцу… тем более – ни уму…

Гадкий утёнок жизни, рыбий щенок…

 

Хлопая по карману в поисках сигарет,

Кубарем вниз по ступеням, пока за спиной

Кто-то откроет двери, нашарив в прихожей свет,

Звякнув печально в вечность цепью дверной.

 

Ты возвратился зачем-то… Теперь уже не понять.

Сядь на скамейку с видом на пустыри.

Прошлое не догонит. Грядущего не догнать.

И если дело табак – давай, закури.

 

Давай, закури. Всё в порядке. Опаздывать – твой удел.

Смотри, догорает вечер и издалека

Бумажками по асфальту, листьями по воде

В вечное никуда плывут облака.

 

 

Баллада о дереве

 

Стихами, летописью ошибок,

сквозь сны прорастающими из детства,

нести к недоступному небу

боль, от которой никуда не деться.

Шелестя листвою метафор

на ветру, поневоле в прошлое облетая,

тем более что когда-нибудь приходит зима,

напоминая

о том, что уже навсегда не сбылось.

Время замкнутым кругом

свернулось в душе –

годовыми кольцами сложится опыт утрат.

С каждой новою жизнью их больше,

и в этом ты сам виноват.

Я расту с каждым годом быстрее

и словно боясь опоздать.

И, лицом прижимаясь к стволу,

чьи-то тени опять и опять,

чьи-то тени мне шепчут о том,

что в порезы на грубой коре

бесполезно откладывать память.

И нужно спокойно стареть.

Моё небо стареет.

Выгорает, линяет истёртая ткань.

Моя осень уже на исходе.

Возьми горсть морозом прихваченных ягод –

пернатому племени дань.

Пусть сейчас, захлебнувшийся речью,

заплачу – чего мне терять –

о листве, коей вечно

гореть, облетать, умирать.

Опрокинуться в небо ветвями.

Я, пернатою болью дыша,

растерял свои старые листья.

На ветру застывает душа.

В пустоте, в тишине

остаётся молчать до весны

и, ложась чёрной тенью на снег,

видеть белые-белые сны…