Стоял стеною лес густой
Бараки в ряд, за ними вышки. Подъём, еда, работа, лагерь.
Без матери, отца мальчишки. В лесу густом. Горели лампы.
Одна грунтовка, вся разбита. Сырые стены, копоть, плесень.
Конвой стерёг, овчарки злые. Голодные, на длинных цепях.
Мирон - смышлёный, отличался. Немым он был, любил он книжки.
Писать умел и смел, отчаян. Надёжным слыл: без слов он лишних.
Ушёл народов вождь "внезапно". Среди тайги густой, стоящей.
Забрезжил огонёк надежды ясный. Побег задумали из чащи.
Познать без стражников свободу. Не страшен лес, пусть хоть вслепую.
Уйти подальше б от побоев. Не жизня эта, существуют.
В краю озер и речек вепских. В дыре забора растворились.
Куда стремились - неизвестно. Азарт их взял и одержимость.
Недели две искали беглых. Собак спустили, прочесали.
Пустое, бесполезно, тщетно. Сама тайга хранила тайны.
Вдыхали воздух полной грудью. Глубокий вдох и лёгкий выдох.
Исчезла тягость прежней грусти, которым старый день пропитан.
Проникли в глубь, всё дальше, дальше. Живой-то лес, пропасть в нем можно.
Загадок полон настоящих. Не видишь знаки, ты – заложник.
Мирона бабке лес был домом. Пройти как знала по тропинкам.
Незримый мир познала тонко. Мирон запомнил, убедила.
Стучали дятлы, пели птички. В дневное время всё менялось.
В кромешной тьме был запах хищный. Давил на волю, страх немалый.
Ни птиц, зверей, ни змей; мертвело. Шли день, другой и возвращались.
В лесном кругу крутились белкой. Игра как будто чья-то, шалость.
Во тьме кромешной свет горящий. Костёр пасли в безмолвье полном.
Ни сов ночных, мышей шуршащих. Мирон проснулся, весь в тревоге.
Дежурил Сева, слышал голос. То тихий, явный точно мамин.
Сынок бледнел, сынок боролся. В живых ведь нет, звал непрестанно.
А лес мрачнел, сомкнул верхушки. Совсем пустой, он опустевший.
Деревья метили в зарубках. То местность новая, то в прежней.
Стемнело, ночь, вот слышат: звали. Ефим, Анисим, Сева, Тимофей! Идите!
Ушли на зов, один, другой, не устояли. Пропали трое, ночью растворились.
Последний Капитон – опять интрига. И хриплый смех, как будто бы давился.
Спустилась темень, ночь могильна. С иссохшим ртом нору нашли, в неё забились.
Пропал последний, канул «в воду». Светилась нечисть, ликом мама.
Мирон один что происходит понял. Немой пытался удержать его зубами.
Мужик как будто, в шапке и тулупе. Глаза горят огнём и зубки мелки.
Враждебно смотрит и погубит. Нет четких черт как в человеке.
По одному всех звал, смеялся. Ни крови нет, ни тела, их лишились.
Копыта, хвост и сердце замирало. Он слышал, знал, читая мысли.
Мирон пытался удержать мальчишек. Не мог никак, как ни пытался.
Не равны были силы слишком. Последний он, один остался.
В ногах без сил упал он на колени. А рядом тот глядел «зрачками».
Ко мне! Тебя тут встретил! Мирон верил бабке и в свой крепкий характер.
Ответ на зов - и ты нечистый. Поверишь лжи, продашь и душу.
Рычал, ревел. Мирон не хнычет. Был безразличен: поднатужусь.
Свой голос звал его из пасти. Немой опешил, ..... рот без звука.
Звучал как бабка: вот проказник! То давний голос, то знакомый: все к услугам.
Силён нечистый - ты ответил. Щитом ему стало неверие к людям.
Тварь злилась, натыкалась «о стену». Мирон не стал бросаться с дуру.
Рассвет теплился, тварь пропала. Мирон сидел, весь поседевший.
Охотник в лес зашёл по краю. Силки он ставил, жил в деревне.
Охотник на тропе нашёл Мирона. Сказал, что мест всегда чуждался.
Живёт там что-то, ..… С охотником потом в деревне оказался.
02.12.2025
24.07.2026
«Поседел за одну ночь в 14 лет. Что немой мальчик видел в тайге» Youtube, Канал «Старая Память».
В рассказе: Мирон Щербак 14 лет, Тимофей Кашин 15 лет, Севастьян Громов 14 лет, Анисим Дроздов 13 лет, Ефим Соронкин 14 лет, Капитон Рябов 15 лет.
Отзывы
Владимир Реут03.12.2025
Очень здорово!!!
ЭльВера19.02.2026
Читала с дрожью в сердце!
