Glitchmont
Аудиозапись
Spurs jingle on dusty boots,
Screen burns through the helpless night.
I’m searchin’ for my simple tune,
In this digital world—out of place, out of time.
Autotune heart, claps are my pulse,
In this beat I’m just a lonely clown.
My voice is a glitch—I’m zero and one,
Turned into a number, lost my face, lost my name.
I found my tone in virtual silence...
This old blues still heals the soul!
Spurs still jingle, bassline hums—
My Piedmont soul sings through digital drums!
...soundin' just right...
----------------------------------------
Шпоры звенят на пыльных сапогах,
Экран прожигает беспомощную ночь.
Я ищу свою простую мелодию,
В этом цифровом мире — не к месту, не во времени.
Автонастройка сердца, хлопки - это мой пульс,
В этом ритме я просто одинокий клоун.
Мой голос — это сбой, я ноль и единица,
превратился в число, потерял свое лицо, потерял свое имя.
Я обрел свою интонацию в абсолютной тишине...
Этот старый блюз все еще лечит душу!
Шпоры все еще звенят, басы гудят.—
Моя пьемонтская душа поет под аккомпанемент цифровых барабанов!
...звучит в самый раз...
____________________________
1. Ностальгия и потеря. Герой чувствует себя потерянным и не в своей тарелке («out of place, out of time») в современном цифровом мире. Он ищет простую, искреннюю мелодию, но находит лишь шум и отчуждение.
2. Цифровое отчуждение. Его личность растворяется в коде: голос становится «глитчем», а сам он — «числом», теряя своё лицо и имя. Автотюн и бит — это одновременно и его новая реальность, и метафора одиночества («одинокий клоун»).
3. Диалог и синтез. Кульминация песни — это не борьба, а диалог между двумя его «я»: цифровым («Я нашёл свой тембр в виртуальной тиши») и аналоговым («Этот старый блюз всё лечит душу»).
4. Примирение. Финальные строки показывают, что его душа, его корни (символизируемые «шпорами» и «Пьемонтом») не исчезли, а научились звучать через новые технологии («Моя душа Пьемонта сквозь цифровые барабаны звучит»).
Главная мысль: Искусство и человечность не умирают с приходом новых технологий. Они могут быть искажены, но в итоге находят способ проявиться в новой форме. Это не победа одной стороны над другой, а сложное сосуществование, в котором рождается новый, гибридный голос.
Фраза «...звучит... как надо...» в конце — это тихое, уставшее, но обретённое признание того, что этот новый, смешанный голос, в конце концов, и есть его подлинный голос сейчас.
