КрокусСитиХолл

Страх

Услышав звон стекла, хлопки и крики,

И за руку взяв маленькую дочь,

Туда, куда людей помчались лики

Убраться поспешил от входа прочь.

 

Не мог оправиться он от видений,

Которых мозг еще не осознал.

Быть может в грёз страну ушел от бдений?

И разум яркой поступью восстал?

 

Но нет же! Не привиделось! Всё - лажа!

Он, обернувшись, снова посмотрел.

Четыре отморозка в камуфляжах

Стреляли по столбам стоящих тел.

 

Окутал его мышцы жуткий страх.

Не за себя, за дочку был испуг.

На пластилиновых своих руках

Понес ее, бросая ноутбук.

 

В ногах как будто тоже была вата,

А крики неизбежно приближались.

Как шахматный король в объятьях пата,

Зажаты в тупике, вдруг, оказались.

 

 

Гнев

За угол спрятал дочку, сам встал тихо.

Стучало сердце как отбойный молоток.

А к тупику ступало молча лихо

И ускоряло в венах кровоток.

 

Когда же поравнялся отморозок

С углом, который скрыл от глаз двоих,

Отец потратил свой последний козырь

Надеясь свято в крепость рук своих.

 

Ударив сильно кулаком в мразоту,

Сбил с ног его, чуть-чуть ошеломив,

И, исчерпав своих приемов квоту,

Дочурку спрятал, грудью заслонив.

 

Раздался выстрел. Снова. И опять.

Все били точно в цель. Попали в грудь.

К стене прижался, стал по ней сползать,

Кровавым следом оставляя путь.

 

Сознание на время потерял,

Но гнев в крови назад его явил…

А рядом только дочки труп лежал.

Сквозь грудь его след выстрела прошил.

 

И мерзких отморозков проклиная,

И вопрошая всех богов на свете,

Нес тело бездыханное, взирая

Наверх! Отыскивая там ответы.

 

Врата пристанища беды оставив сзади,

Навстречу шел потоку разных тел:

Полиция, пожарный. «Бога ради,

Спасите дочь!», - он громко проревел.

 

«Она мертва!», - вдруг, молвил санитар

Звучали словно приговор слова.

И сокрушительный несли в себе удар.

Упал отец, поникла голова.

 

 

Отвращение

Прошли недели, кара их настигла.

Убийц жестоких захватил кордон.

И в лицемерные играя игры,

Невинностью прикрылись в унисон.

 

Приличные мы люди, семьянины.

С достойных славных качеств багажом.

Отважные страны своей мужчины,

А ваша правда режет слух ножом.

 

У нас лишь правда режет слух

А ты рукой своей презренной

По горлу резал и был глух

К мольбам девчушки убиенной.

 

Ее глаза наполнились слезами,

Бессилье рук не в силах превозмочь.

А выродок свершенными грехами

Гордился как заслугами точь-в-точь.

 

 

Грусть

Осколки стекол, кровь и груды тел,

Лежащих неподвижно, безмятежно.

Мужчина перед смертью лишь успел

Обнять убитую супругу нежно.

 

Родители, своих детей спасая,

Щитом вставали жизни не щадя.

Сознание, в телах их угасая,

Вгрызалось в жизнь, опасность отводя.

 

 

Удивление

Когда из тел убитых, умерщвлённых,

Застреленных и заживо сожженных,

Лежащих молча, умиротворенных,

Душа вставала следом за душой.

 

Тогда внезапно небо засияло,

И всех в округе светом обуяло,

Накрыло словно теплым одеялом –

Спустился ангел с новостью благой.

 

«Печалюсь о деянии вестимом.

Скорблю. Спешу колени приклонить.

В пути господнем, неисповедимом

Порою сложно смысл нам уловить»

 

И за руки взяв души всех погибших,

Отправились в прекрасные края.

Желанья и мечтания явивших

Их взору и блаженства не тая.

 

 

Радость

Пройдут года, десятки лет, века.

Настанет время новое для душ

Вернуться вновь на землю, а пока

Вкушают пусть блаженство райских кущ.