Монстера

В углу гостиной, тёмном и сыром,

Стоял горшок с чудовищным цветком.

Звалась «монстера» — имя как гроза,

Что слишком уж пугающе росла.

Листы, как лапы, с дырками внутри,

Свисали, будто молвили: «Смотри,

Мы ждём, когда погасишь в доме свет,

И утащить тебя — запрета нет».

 

А ночью, в час, когда стихает дом,

Казалось мальчику, что за окном

Не ветер воет, а в углу, шурша,

Растёт монстера, медленно дыша.

Её побеги — щупальца змеи —

Тянулись к спящей комнате Ильи.

И тени листьев, словно сто голов,

Плясали жуткий танец без основ.

 

Он одеяло на нос натянул,

Услышал тихий, непонятный гул.

То скрипнет ствол, то шевельнётся лист...

Был воздух в комнате тяжёл и мглист.

«Она живая! — думал мальчуган, —

Попался я в её зелёный план.

Вот-вот ухватит пятку из-под штор

И утащи́т в свой лиственный шатёр».

 

Но как-то ночью, встав воды попить,

Решился он чудовище спросить:

«Зачем ты страшная такая?

Зачем пугаешь, вырастая?»

Он подошёл, дрожа слегка,

Коснулся кончика листка.

 

А лист был гладкий и прохладный,

Совсем не злой, не кровожадный.

И дырки в нём — узор простой,

Пронизан лунной синевой,

Что льётся в окна с высоты.

И нет ужасной темноты

На этом комнатном растенье,

Что вызывало в нём смятенье.

 

С тех пор не страшно мальчугану.

Он понял — в мире, на земле,

Страшнее выдумок своих

Нет ничего. И дом затих.

Теперь он утром льёт водицу

В горшок своей резной «царицы»,

Чтоб рос зелёный великан —

Его товарищ, не тиран.