Привычный бред про клетку и про птицу, про счастье, что не терпит суеты

Беда как нож, от крови красно ржавый, из рваной раны бьёт фонтаном гной, сгорели в пепел вырванные главы, унылый бред про вечность под луной, смолола в пыль беда, как кофемолка слова: всё хорошо и всё пройдёт, и пьяная подруга-балаболка кривит глумливо свой вонючий рот. Так в детство хочется сбежать, прижаться к маме, диван скрипучий, старый абажур, забита дверь, желтеет фото в раме, и тени тянут руки, жуткий сюр! Беда опять терзает и глумится, и жёлтый гной сочится сквозь бинты, привычный бред про клетку и про птицу, про счастье, что не терпит суеты. В реальности нетрезвая подруга, и в подреберьи черная рука, беда и боль идут за мной по кругу, от слез горячих мокрая щека. Скрипучий смех беды - старухи пьяной, и в никуда идущие следы, сжимаю зубы. Слышу голос мамы. И вместо водки пью стакан воды...