Я даже не уверена, что когда-то тебя любила.

Ты меня чувствуешь с силою отчего-то,

Видно, научился читать за тысячи тех ночей,

Что мы проводили жестко, как будто рота

Поглотила нас на страшно чумной войне.

И я тоже, милый, тебя читаю.

Каждый взгляд, ухмылку, дрожание рук,

То ты бровь подвскинешь, пока зеваешь,

То устало выгнешься в десять дуг.

Я даже не уверена, что когда-то тебя любила;

Ты, конечно, не знаешь, что такое вообще любить.

Я тебя, милый, никогда ни о чем не просила;

Ты, наверное, вообще не привык просить.

Хорошо нам было на встречах, однако тяжко

Просыпаться с чертовски больной башкой,

Щупать простынь рядом в поисках не бумажки,

Находить записку, оставаться совсем одной.

Господи, что же я все-таки испытала?

Расскажи мне, иначе совсем свихнусь.

Я тебя по запаху терпкому узнавала;

Я дрожала, если включался блюз.

Летишь двести по встречной, надеясь разбиться вместе;

Нас не догонят точно, спрячемся в тот обрыв,

Может, кто-то поставит у трассы железный крестик

И воткнет, молясь, две свечки на выходных.

Мы не бегаем и не прячемся друг от друга;

Принимаем лишь вид незнакомых, чужих людей.

Нас намертво вяжет давно круговая порука;

Не отделаться от горячих, дурных цепей.

Между нами ни чувства, ни злобы,

Ни хорошего, ни плохого – нет практически ничего.

Одна только страсть со странною «нелюбовью»,

И слабенькое веснушчатое плечо.

«Нелюбовь» не дает мне в душе покоя;

Почему-то хочу, чтоб она ушла.

Растворилась в стакане крепкого алкоголя

И исчезла без адреса и без сна.

Ей на смену явился бы ласковый поцелуй,

Нежное «доброе утро» и роз корзина.

«Нелюбовь» пока во главе – хоть перевраждуй,

Но одна я, мой милый, против нее бессильна.