Улица Хрущевка
Пятиэтажный мир, бетонные коробки.
Здесь время замерло, как муха в янтаре.
Здесь голуби клюют вчерашние ошмётки,
И солнце плавится в оконном серебре.
Здесь пахнет щами и дешёвым табаком,
И чей-то кашель долетает с этажа.
И каждый житель с каждым вроде бы знаком,
Но каждый держит за спиною два ножа.
И тянется струна от первого до пятого,
И ловит тишину балконная антенна…
Здесь всё до ужаса знакомо и понятно,
И оттого ещё страшней и откровенней.
Улица Хрущёвка, вечная тоска.
В каждом окне — жёлтый, выцветший квадрат.
И летит душа от виска и до виска,
И не может выбраться назад.
Улица Хрущёвка, ржавая вода.
Здесь любовь и ненависть — всё через стену.
И мы уходим отсюда навсегда,
Чтобы завтра снова влипнуть в эту сцену.
А вечером — кино, гитары, разговоры.
На кухне в шесть квадратных метров — вся страна.
И споры до утра, и снова эти споры,
И снова забродила чья-то тишина.
И кто-то плачет, а кому-то просто скучно,
И кто-то ищет в этом всём какой-то знак.
И жизнь течёт здесь так мучительно-тягуче,
Как будто кто-то не отпустит нас никак.
Улица Хрущёвка, вечная тоска.
В каждом окне — жёлтый, выцветший квадрат.
И летит душа от виска и до виска,
И не может выбраться назад.
Улица Хрущёвка, ржавая вода.
Здесь любовь и ненависть — всё через стену.
И мы уходим отсюда навсегда,
Чтобы завтра снова влипнуть в эту сцену.
И кажется, что если выключить весь свет,
И если просто перестать дышать на миг,
То можно будет различить за столько лет
Один большой, на всех один, беззвучный крик.
Улица Хрущёвка...
Через стену...
Улица Хрущёвка...
Влипнуть в эту сцену...
