Способны ли любить два сердца больных?
Способны ли любить два сердца больных,
В прямом и переносном значении?
Их поколечили люди и время,
И жизнь положила на них это бремя.
Одно сердце болело, заставляло мереть,
Но удалось спасти его в последний момент.
И вот оно жило легко, беззаботно,
Пока по нему не нанесся удар.
И стало сердце бесчувственным слишком,
Ничего его уже не колышет.
Все равно ему на чувства другого,
Так же, как кто-то плевал на его.
Другое же жило с детской наивностью,
Что не стоит ему подставы ждать,
Но в моменте два выстрела в него устремились,
И пришлось ему также от боли страдать.
Тревоги, депрессии и ничтожные психи,
Появляющиеся из неоткуда порой,
Поражают, насколько же они тихи,
И как незаметно разрушают сердце собой.
Первое мучали лишь терзанья души,
Которые вскоре пропали в тиши.
Второе умудрялось само себя изводить,
И остановку тревогой сильней торопить.
Помощь нужна была сердцу больному,
Чтоб не жалело оно каждого вздоху.
Смогли как-то встретиться наши герои
И думали: «Может, конец нашим зноям».
В начале всё было именно так,
В их окружении ветало тепло и беспечность.
Это была по-настоящему детская,
Как в книжках, влюблённость на вечность.
Но мы же не в сказке, правда, читатель?
И не надолго задержишься здесь, созерцатель.
История ль эта с печальным концом?
Нет, скорее переданная жизнь творцом.
Благовенное счастье, мерцание глаз,
Трепехание души — открывают сердца.
Разгорелись эмоции, загораются чувства,
Горит пламя хрупкое, не веруя в сглаз.
Сердце больное уже не болит,
Не колет, не режет, не давит в груди.
Другого бесчувствие вроде уходит,
Но по-прежнему внутри где-то тихо гудит.
Всё хорошо, они вместе и счастливы.
Проводят вдвоём тёмные зимой вечера,
С каждым днём узнают друга больше.
И всё было б здраво, если бы не беда.
Повеял мороз нежданно для них.
Посыпался град с небес хромовых.
Колыщется пламя, боится и реет,
Тухнет нечаянно, беспричинно и верно.
Период молчания переживают герои,
Период сухости, черствости слова.
Каждый день отдаляет их больше,
Их состояние на прошлое схоже.
Почему так случилось? — задашь ты вопрос.
Болезнь не постоянная штука, читатель.
Вот и сердце, и психика устроили хаос,
В котором мог бы помочь лишь создатель.
Они больше не смотрят друг другу в глаза,
На ситуацию смотрят с закрытыми веками.
На памятнике их разрастется лоза,
Если не пожелают исправить всё общими силами.
Но хотят ли герои взять всё в свои руки?
Отвечу за них: хотят, но считают, что это дальнейшие муки.
Ведь они оба добольно противоречивы:
Одно не чувствует совсем, другого чувства донельзя крикливы.
Не может голодного сытый понять,
Не может чёрное белым вдруг стать.
Не могут герои друг друга принять,
И, конечно, не могут черты перенять.
«Я больше не могу так, довольно!
Мы не сойдёмся, хоть беги, ни беги.
Я люблю тебя всем своим сердцем,
Но мы на конец обречены, увы...»
«Я люблю тебя всем своим сердцем,
И слова твои — правда, увы.
Но может быть шанс хоть никчёмный, да есть?
Я не хочу, чтоб у истории был нашей конец».
«Да что ты, не хочешь, я что-то не вижу!
Я для тебя же место пустое.
Говоришь то, что любишь ты,
Тогда когда же я это увижу вновь?»
«Что, какое ещё место пустое?!
Откуда вообще ты это берёшь?
Или снова проблемы надумываешь,
И не видишь кроме них ничего!»
Ссоры и крики, до жути банально,
Читатель, не этого ты ждал, поди.
Но ты погоди, дай чертям выйти,
Чтоб со спокойной душой им вскоре уйти.
«Зачем я тебя такая нужна?»
«А я тебе тогда зачем нужен?»
«Да не нужен ты мне!» «И ты не нужна!»
Гордились минуту, рыдали часа.
И тут закололо что-то в левой груди,
Упало тело в руки родные.
Уж такого предугадать не могли,
Иначе б и не затевали эту дилемму.
«Что с тобой, милая, боже мой?!»
«Врачи говорили, осталось немного».
«Милая, что значит немного это?»
«Я уже слишком больна, дорогой...»
Врачи обещали ей полгода жизни,
А дальше что, читатель, конечно же, смерть.
Не переживай, отправится она в страну Аида,
Но не одна, а захватив с собой ещё жизнь одну.
«Моё сердце не бьётся как раньше,
И чувствую, придёт ему вскоре конец.
Хотелось немного ещё побыть рядом,
Но судьба ведёт путём в забытье».
«Раз уж встали мы на распутье,
То пойдём вместе единой тропой.
Не забывай, моё сердце тоже больное,
И если захочет, остановится вровень с тобой».
Что ж, читатель, вот и конец.
Исход их давно ещё был предрешён.
В тиши слышался лишь меркнувший ритм сердец,
И пламени яркого тиханький треск.
