Девочка танцующая на карнизе
Фонарь качнулся, выронив свой свет,
И он разбился о ночной асфальт.
И не было ни «да», ни «нет»,
Лишь только ветер, август и базальт.
А город спал, укрывшись тишиной,
И видел сны про солнце и про хлеб.
И лишь она, над этой пустотой,
Исполняла свой немой балет.
И никого вокруг, кто мог бы крикнуть: «Стой!»,
Кто мог бы просто дёрнуть за рукав.
Она была одна, сама не своя,
И целый мир был бесконечно прав...
Девочка, танцующая на карнизе,
Под перешёптывание звёзд.
В её последнем, может быть, капризе
Был самый главный жизненный вопрос.
И не было ни страха, ни упрёка,
Лишь только шаг до точки невозврата.
И вся вселенная смотрела одиноко,
Как догорает музыка заката...
Она танцует — значит, она дышит,
Пусть этот воздух режет, как стекло.
Она почти уже себя не слышит,
И время замерло, и время истекло.
Внизу огни реклам плели узоры,
И чья-то жизнь текла за каждым окном.
А наверху шли только разговоры
Её души с уставшим божеством.
И никого вокруг, кто мог бы крикнуть: «Стой!»,
Кто мог бы просто дёрнуть за рукав.
Она была одна, сама не своя,
И целый мир был бесконечно прав...
Девочка, танцующая на карнизе,
Под перешёптывание звёзд.
В её последнем, может быть, капризе
Был самый главный жизненный вопрос.
И не было ни страха, ни упрёка,
Лишь только шаг до точки невозврата.
И вся вселенная смотрела одиноко,
Как догорает музыка заката...
И может, это всё — иллюзия и призма,
И нет ни крыши, ни её, ни нас.
А просто мысль на лезвии цинизма
Застыла здесь и сейчас...
Но вдруг...
И в тот момент, когда нога скользнула,
Когда земля рванулась из-под ног,
Она не вниз — она наверх взглянула,
И кто-то там... ей, кажется, помог.
Или приснилось... или показалось...
Что вместо бездны — облако легло...
И в лёгких вдруг дыхание осталось...
И стало так... немыслимо светло...
