Непрошеный гость (окончание)

Артем медленно, очень медленно поднял руки и оперся на подлокотники кресла.

 

Тишина взорвалась звуками: Тихий плач где-то за стеной. Скрип несмазанных петель. Шуршание чего-то маленького быстро бегущего за плинтусом. И тяжёлое, хриплое дыхание существа напротив.

 

Артём встал. Его ноги подкашивались, но он удержался. Существо не шевелилось, лишь его взгляд следил за каждым движением. Артём сделал шаг к двери, ведущей из своей спальни, потом другой. Он шёл по коридору, чувствуя на спине тяжесть того взгляда. Дверь в гостиную была приоткрыта. Он толкнул её.

 

В гостиной Дома-Заброшки на диване, застеленном тем же грубым мешком, лежала она. Лиза. Его жена, которая погибла в автокатастрофе год назад. Она была, как в тот день — в том самом платье, лишь бледнее, почти прозрачная, как проекция. Она спала. И по её лицу текли слёзы.

 

И тогда для него всё сложилось в единую, ужасающую картину. Его идеальный, пустой, чёрный сон. Его бегство от горя. Он не переживал её смерть. Он похоронил её глубоко внутри себя и сам заперся в склепе, который построил для своего горя. Это место, этот Дом-Заброшка, и был тем склепом. А тот, кто сидел в кресле… это было его собственное непрожитое горе, его боль, принявшая такую уродливую, чудовищную форму. Оно не хотело его мучить. Оно хотело, чтобы он, наконец, заметил его. Чтобы он признал его существование.

 

Артем подошёл к дивану и упал на колени. Он впервые за год позволил себе заплакать. Рыдания разрывали его грудь, выворачивая душу наизнанку. Он плакал о Лизе, о своей потере, о всех этих месяцах, прожитых как в тумане. Он говорил ей, что любит, что просит прощения, что всё ещё помнит звук её смеха.

 

Когда слёзы иссякли, он поднял голову. Комната стала светлее. Тени отступили. Пыль исчезла. Лиза на кровати улыбнулась во сне и медленно растворилась, как утренний туман.

 

Артём обернулся. Существо стояло в дверном проёме и тоже менялось. Его уродливые очертания таяли, тени уплывали, и на мгновение ему показалось, что он видит собственное отражение — измождённое, заплаканное, но человеческое. И тогда он услышал не голос, а саму мысль, идущую из самой середины этого существа.

 

«Теперь ты сможешь спать. Я больше не подойду к тебе. Но я всегда буду здесь.»

 

Артём закрыл глаза. А когда открыл, то увидел знакомый потолок своей спальни. Утреннее солнце пробивалось сквозь щели в шторах. Он был дома. По-настоящему дома.

 

Он не чувствовал себя отдохнувшим. Он был опустошён, как после долгой и тяжёлой болезни. Но впервые за долгое время его сердце было спокойно.

 

С тех пор кошмары прекратились. Он снова может спать. Но каждую ночь, перед тем как погрузиться в сон, он садится на кровать, закрывает глаза и на несколько минут прислушивается к тишине. Он знает, что дверь в тот мир закрыта, но не на замок. Он знает, что его боль никуда не делась. Она просто притихла и спит. И ему известно, кто стоит на часах.