Вам разве нечего сказать?

Алексей Петрович присел на скамейку. Стояла его любимая осенняя пора – бабье лето. Весь парк в шафраново-багряных тонах, окутан вязкой, звонкой тишиной, в воздухе невесть откуда летящие серебряные паутинки…

– Соня, Сонечка, ты где, нам пора! – на соседней скамейке молодая женщина растерянно оглядывалась по сторонам. Тут же к ней подбежала хохочущая малышка с рыжими кудряшками.

«Соня, Сонечка!», – Алексей Петрович задумался, – красивое и редкое имя, а ведь и у меня была знакомая – Сонечка, сто лет назад…

***

Первый день в пионерлагере, с утра, как водится: знакомство, размещение, суета… К вечеру всё немного утряслось и после ужина новоявленные отдыхающие потянулись к танцплощадке – ожидалась праздничная дискотека. Синий сумрак сгущаясь, плавно опускался на окружающие сосны, рисуя загадочные силуэты. Настоянный хвойный аромат щекотал ноздри, бодрил и поднимал настроение. На ярко освещённой площадке уже расположился духовой оркестр. Живая медная музыка добавляла вечеру торжественности, заставляла тревожно и радостно трепетать юные сердца в смутном ожидании романтических приключений.

 

Лёха вместе с новым приятелем Жекой стояли в мальчишеской компании и наблюдали за происходящим. Немного поодаль собирались девчонки. Они были вроде бы такие же как днём, но в то же время другие: необыкновенно красивые, нарядные, некоторые даже со следами косметики. Оркестр заиграл громче, мелодии становились зажигательнее, сердце билось все сильнее и сильнее. Конечно, ребята ещё не перезнакомились, но визуально уже заметили симпатичные объекты. А вот и вальс! Несколько отчаянных девчонок вклинились в мальчишескую группу и вытянули счастливчиков на танцпол. Тут уже и мальчишки расхрабрились и наперебой стали приглашать девчонок. Те как всегда были более активными, и кто не нашёл партнёра стали танцевать друг с другом. Лёха с Жекой ринулись в толпу танцующих, разбили симпатичную пару и неумело взяв партнёрш за талию, закружились в танце. Пока устраивались, музыка закончилась и все началось сначала.

Между тем, танцевальный вечер приближался к концу, об этом красноречиво говорил последний номер – знаменитый Белый танец – дамы приглашают кавалеров. Пацаны сделали скучающие безразличные лица, при этом косились во все глаза – кто подойдёт и подойдёт ли? Это был вопрос престижа и самоутверждения. Леха хотя и был в этих делах не очень опытным, тоже почувствовал важность момента и замер в ожидании, боясь спугнуть неловким движением ту, которой вдруг взбредёт в голову подойти.

 

– Можно тебя пригласить?

Леха от неожиданности завертел головой, пытаясь взглянуть на везунчика, но этим везунчиком оказался он сам. Перед ним стояла стройная, симпатичная девчонка с распущенными тёмными волосами, с улыбкой смотрела на Лёху и протягивала руку. Оставалось только ответить тем же. Ребята вошли в круг танцующих. Лёха робко приобнял девушку за талию. Он боялся даже взглянуть на неё, ощущая трепетное тело, вдыхая волнующий аромат духов, волос и ещё чего-то незнакомого, и загадочного. Мальчуган неловко вёл девушку, беспрестанно натыкаясь на другие пары. Потом она ненавязчиво сама повела и дело пошло на лад. Как же Лёхе хотелось, чтобы музыка не кончалась, но всё хорошее, к сожалению, быстро заканчивается. Прозвучали последние такты. Лёха немного пришёл в себя и сообразил подвести партнёршу к девчачьей зоне, здесь они так и не сказав друг другу ни слова расстались.

 

Весёлая и разнообразная лагерная жизнь захватила Лёху. Днём авиамодельный кружок, футбол, бассейн, а вечером – долгожданные танцы. Окольными путями узнал имя прекрасной незнакомки – Соня. Начинала играть музыка и девушка сразу шла к нему. Все танцы они танцевали вместе. Лёха корил себя за нерешительность и малодушие. Ну почему не заговорил с ней в первый вечер? Почему не заговорил потом? С каждым вечером это казалось все более и более неразрешимой проблемой. Как только прикасался к Соне впадал в какой-то ступор. Спроси, как зовут, и она скажет своё имя. Но ничего не мог поделать. Только брались за руки, начинали мелко дрожать колени, неудержимо билось сердце, стремясь вырваться на волю, а он сразу уносился куда-то в поднебесье. И так ему было хорошо, как не было хорошо никогда.

 

В свои пятнадцать лет у Лёхи был очень небольшой опыт общения с противоположным полом. Конечно, он слышал про любовь, с малых лет ему нравились то одна, то другая девчонка, были и подружки, читай, те же друзья-пацаны. Но ничего подобного, как с Соней он и близко не ощущал. Как же это волшебно! Духовой оркестр, летний вечер, неземная девушка в руках! Такое чудо, такое везенье, а он молчит как истукан, не говорит ласковых слов, не говорит какая она необыкновенная, какая красавица, не расспрашивает о её жизни, о которой абсолютно ничего не знает, она для него Terra incognita, как пришелица из космоса. А ведь вполне нормальный пацан, с приличным чувством юмора, занимается спортом, начитан, всегда может поддержать разговор, но только не с ней…

 

Днём на отдалении наблюдал за Соней, как общалась с подругами. В девчачьей среде она была неформальным лидером и заводилой. То там, то здесь мелькала изящная фигурка с игривым хвостом тёмных волос. Слышался её звонкий голос и серебристый смех.

Ближе к вечеру в Лёхином отряде все начинали суетиться, прихорашиваться, наглаживать брюки, начищать туфли. Вожатая Оксана, посмеивалась, наблюдая за этими хлопотами. Подойдя к Лёхе, улыбаясь, спросила:

– Опять с Соней будешь танцевать?

Все засмеялись, он смутился, покраснев до корней волос.

 

Лёха уже почти смирился с безмолвными танцами, как, возможно, смирилась и Соня. Хотя, по большому счёту, он уже и не замечал, что они молчат. Наоборот, ему казалось, что живо беседуют, обсуждают лагерные новости, школьную жизнь, планы на будущее… Правда, как раз с планами была неувязка. Игра в молчанку не может продолжаться бесконечно, но, к сожалению, никаких признаков её прекращения не наблюдалось. А что будет делать, когда смена закончится? Ну, а пока он наслаждался новым, пленительным и восхитительным состоянием. Можно ли это назвать любовью? Лёха не знал, ведь о любви у него были только теоретические представления из книг и фильмов. Но интуитивно чувствовал, что скорее всё так и есть. Только во всех известных ему историях аналогичной ситуации не припоминал. Ещё удивляло в Соне, ладно, он молчит, так что с него взять, оробел мальчишечка, а она-то почему молчит? Лёха чувствовал в ней силу и уверенность, да и девчонки в этих вопросах, известно, бойчее пацанов. Замечал днём, какая она весёлая и непосредственная, как оживлённо щебечет со знакомыми пацанами и у него на душе скребли кошки – ведь может же. А тех пацанов тихо ненавидел, с какой стати заигрывают с его девушкой? Хотя почти за месячное знакомство, они не обмолвились ещё и словом, ему казалось, что знает Соню всю жизнь и считал очень близким человеком, родной душой… Но почему же она сама молчит? Неужели, и с ней происходит то же самое?

 

Как бы там ни было, Лёха смирился со странной ситуацией, надеясь, что все само как-то наладится. Но ничего не наладилось, более того, наступил последний день смены. Лёху охватила паника: ведь сегодня пройдёт прощальный костёр и состоится последний танцевальный вечер, а уже утром все разъедутся по домам, и они с Соней расстанутся…

 

Все так и получилось. Прошёл прощальный костёр и начались танцы. Все, особенно девчонки, были красивы как никогда. Некоторые уже стояли парочками, пытаясь наговориться впрок. Оркестр был в ударе, мелодии окрыляли, искрились и неудержимо тянули на танцпол. Прошёл первый танец, но никто к Лёхе не подошёл, потом второй, третий, всё напрасно. Пацан чуть не плакал, в кровь кусая губы, стараясь незаметно вглядываться в девчоночьи ряды, но Сони нигде не было. Неужели, уехала раньше срока? Жека стоял рядом и сочувственно поглядывал на друга.

 

Вечер несмотря на продлённую праздничную программу заканчивался. Полилась томная мелодия Белого танца. Лёха уже потерял всякую надежду и изо всех сил старался не расплакаться и, закрыв лицо, убежать в какой-нибудь тёмный уголок…

 

– Можно тебя пригласить?

Он не поверил ушам. Как из-под земли, точнее, как ангел с небес, перед ним явилась его дорогая, неповторимая Соня! Лёха протянул руку, и они закружились в волнующем танце. Он пытался украдкой насмотреться на неё, надышаться ароматом, запомнить её тепло… Сегодня Соня была ещё восхитительней: в красивой белой блузке, в тёмно-синей юбке-карандаше, вместо легкомысленного хвостика – на плечи спадали роскошные локоны. В голове пульсировала только одна мысль – спроси адрес, спроси адрес, спроси адрес, идиот… Но танец закончился, он подвёл Соню к девчонкам и… всё!

 

Но нет, был ещё один неплохой шанс. На следующее утро все готовились к отъезду, собрались у ворот с чемоданами и сумками, обменивались сувенирами, адресами, телефонами. Жека толкнул в бок:

– Смотри!

Мимо шла Соня с деловым видом. Вот сейчас можно подойти к ней, поговорить по душам и попрощаться по-человечески. Но куда там… Соня растворилась среди отъезжающих, и уже – навсегда!

 

Лёха думал, что мучается, но оказалось, что он даже и не представлял, что такое муки. Настоящие муки начались, когда вернулся домой. С утра до вечера думал только о Соне, клял себя последними словами за трусость и несусветную глупость. И опять надеялся, что Соня как-нибудь сама его разыщет. Конечно, тоже не сидел сложа руки, строя планы, один фантастичнее другого. Заинтересовался телепатией, и часами сосредоточено до головной боли мысленно внушал Соне, что с нетерпением ждёт её. Но все тщетно…

***

Алексей Петрович встрепенулся и подумал: а всё-таки замечательная была история, по большому счёту, самое глубокое и самое чистое чувство в жизни, его первая любовь. Жаль, конечно, что так произошло, что так легкомысленно расстались… И вслух продекламировал:

 

…И гулко билось сердце,

Дрожь странная в ногах,

Любви открылась дверца –

Не понял он тогда…

 

И вот костёр прощальный,

И смены той конец,

И Белый танец бальный,

Был детства их венец!

 

И вновь танцуют молча…

Вам нечего сказать!?

Не встретиться им больше,

И танец не начать…