Свежие эпиграммы

Дилетанты твердят, как мантру:

В продвижении смысл и соль.

Недостаточно быть талантом,

В общем хоре запеть изволь.

Кто допущен, тут МЫ решаем.

Лишь в тусовке придет успех:

Чес по весям и фестивалям,

Сцена, пьянка и свальный грех.

Пусть безмозглая, как индюшка –

Тычет премиями в ответ:

В каждом крупном жюри – подружки,

Именитый любовник сед.

Пусть уродлива, словно жаба

(Ладно телом, а то душой),

Всю поэзию злая баба

Подминает стопой большой.

Бесталанный и рад стараться.

Лизоблюд проявляет прыть.

Ради премий и публикаций

Чем угодно готов побыть.

Носят нимбы и гимнастерки

Перебежчики и рвачи,

Пионерки и волонтерки,

Лесбиянки и стукачи...

Клянчат денежки, между делом

(Продаваться – такая суть).

А на фото они все в белом,

Чтобы в душу не заглянуть.

Салтычиха да Бабариха,

По себе весь мир не суди.

Дальше едет, кто едет тихо.

Что там станется впереди?

 

БАОБАБА

 

Повелительница ботов,

Ненавистница детей.

Для ИИ полно работы:

Сам не тянет грамотей.

Хвост крысиный, глазки к носу

(В угол, на нос, на предмет).

С жирной крысы нету спроса:

Тем своих, как прежде, нет.

Мне речет полыни горечь

И травы молчание:

Так и крысит злая сволочь

Словосочетания!

Ой, не надевай обноски,

Не тронь гармониста.

Ты не тополь, не березка,

Баобаба чисто!

 

ПОЭТ СОДОМСКИЙ.

 

Я скучный куст. Ни дама, ни мужик,

Отцвел давно (ах, переубедите!)

Но забирать все премии привык,

В руке держу сам стихотворный Питер;

Кокетливый, как утренний жасмин,

И гладкий, словно сыр в прованском масле,

Один как куст. Один как перст. Один!

При мне все звезды со стыда погасли.

А я Людовик между королей,

Я осыпаюсь пурпуром, как роза:

Не зря льстецы так щедро льют елей

И mania ласкают grandiosa:

Я им за это грамотки раздам.

Я марципан. Я вишенка на торте.

Эй, человеки! Нобелевку нам!

Хоть я отцвел. Ах, милые, не спорьте.