Лорелея

Волновалось поле ржи летним закатом

Мчался ветер разудалый над рекой.

Небосвод над тихим берегом покатым

Провожал июльский душный пряный зной.

 

Под косыми заходящими лучами

Грозной крепостью возвысился обрыв

Словно верный страж двери между мирами.

Над водой сквозь эхо снов вещал призыв.

 

И ничто не предвещало чудной тайны

Взбудоражившей крестьянские сердца.

Деревенский алый вечер пасторальный

Пал под натиском прекрасного лица.

 

Сей блистательной фигуры очертания

Видел Ганс, что в старой лодке тихо плыл,

Древних сил природных грозное послание

Средоточие неведомых светил.

 

Озаренная закатным красным солнцем,

Дева выглядела статуей живой,

Словно пламя сквозь далекое оконце

В башне темной за неведомой горой.

 

Ганса взор застыл на ней холодной стужей.

Бросив вёсла, парень видел чудный сон.

Развалившись в странной позе неуклюже,

Грезил мифом, как пират, искавший схрон.

 

Мрачный Мартин, плывший с ним, окликнул грозно

Друга старого, в таинственных мечтах.

Но тотчас же облик девы грандиозно

Заиграл в его сверкающих глазах.

 

Лилось пение с далёкого обрыва,

Разорвав июльских сумерек покой.

Словно волн метанье спелой жёлтой нивы

Растревожило сердца перед грозой.

 

Ганс и Мартин в чудном мареве туманном

Плыли прямо, словно в море к маяку

Корабли, искав земли обетованной,

Направляясь средь ущелья к тупику.

 

Гладь речная под ласкавшими лучами

Отражала небо красочным огнём.

И сражённые, как рыцари мечами,

Окунулись быстро юноши вдвоём.

 

Зароптал угрюмо ветер музыкальный

Лодка двинулась пустая по реке.

Но исход парней несчастных столь печальный

Стал легендой о всесильной зла лихой руке.

 

В сем сказании о странной статной деве

Сыновей крестьянских бедных не нашли.

К неземной прекрасной юной королеве

Околдованные плыли в той дали.

 

Оставались только вёсла с мрачной лодкой

В память песни о восторженных сердцах.

Старый сказочник с остриженной бородкой

Молодым легенду сказывал впотьмах.