В дом ворвалась война

В дом ворвалась война, только мы в это просто не верили.

Мы ведь крови одной, и славянские корни у нас.

Мы и горе, и счастье одной с ними мерой мерили.

Отчего Украина сжигает свой русский Донбасс?

Нам чужая земля не нужна, это предками сказано,

И заветы отцов не намерены мы нарушать.

У нас небо одно и земля, и хоть мыслим по-разному,

У нас воздух один, и поймите, другим не дышать.

Оглянитесь вокруг, что мы делаем, грешные, Господи,

Словно оспой изрыта земля, и горят города.

Нас подонки толкнули на кромку чудовищной пропасти.

И славянская кровь потекла, на землю как вода.

Горько пахнет дотла прогоревшее поле пшеничное,

Где могилы солдат безымянные множатся вновь.

Слышишь, брат, это наше с тобой дело, вообще-то, личное,

Что делить нам с тобой? Только родины нашей любовь.

Боль в груди не унять,

нам в окопах стоять,

только с разных сторон,

не сдержать в горле стон.

 

Хочешь, я тебе песню спою на родном, на украинском?

Мы в России читаем Шевченко — стихи кобзаря.

Брат, ответь, ну какого рожна мы с тобой дурью маемся,

А над родиной нашей кровавая всходит заря.

Почему мы не можем, как раньше бывало, расслабиться,

Выпить горькой стакан за любовь и за нашу страну?

Отчего смерть опять черной тенью над родиной катится,

Будьте прокляты те, кто меж нами затеял войну.

Боль в груди не унять,

нам в окопах стоять,

только с разных сторон,

не сдержать в горле стон.

 

Третий год поднимаясь в атаку стремительно, яростно,

Мы стреляем в друг друга, на русском в надрыв матерясь.

И душа покрывается злобой бессильной, как наростом,

И я плачу и каюсь над пролитой кровью крестясь.

Утро снова гремит орудийными, гулкими залпами,

Как когда-то на запад войска катят огненный смерч.

Тополя тянутся обгоревшими черными лапами,

Словно сбросить хотят войны ношу тяжелую с плеч.

 

Боль в груди не унять, нам в окопах стоять,

только с разных сторон, не сдержать в горле стон.

Боль в груди не унять, нам в окопах стоять,

только с разных сторон, не сдержать в горле стон.