Пицца с грушей и горгонзолой
Каждое зеркало — архив. В нём не только свет, но и отражённые жизни, немые вопросы, обращённые к двойнику по ту сторону стекла. Оно помнит, как лица сменяли лица, как годы прибывали и убывали. В этом беззвучном диалоге порой рождается главное — принятие.
Она стояла перед трюмо в пушистом махровом халате и вглядывалась в своё отражение. Не чтобы ужаснуться, не чтобы восхититься — просто чтобы увидеть.
У глаз — лёгкая сеть морщинок, расходящаяся при улыбке. Она не боялась их. Не враги, не дефекты — следы, как колея на просёлке, по которому когда-то проехало много повозок. Плечи ещё гладкие. Груди — полные, потерявшие упругость, но хранящие тёплую округлость, как плоды на ветке, которую земля уже тянет вниз. Ладонь скользнула по одной — ощутила тяжесть. Без страсти. Без стыда. Факт: она здесь. И кое-что может выбирать сама.
На туалетном столике — привычный хаос. Баночки, тюбики, флаконы — армия союзников в войне за иллюзию. Кончиками пальцев втирала крем — движения отточенные, почти ритуальные. Пахло миндалём и чем-то детским, сладким.
Ногти. Лак цвета переспелой вишни — «марсала».
Глаза. Карандаш тёмно-серый, как грифель. Тушь — и ресницы стали длиннее, глубже.
Волосы. С утра в салоне сделали «Каприз» — лёгкую, чуть растрёпанную стрижку, где короткие слоистые пряди ложились так, будто ветер запутался в них и нехотя отпустил. Асимметрия придавала вид дерзкий, почти мальчишеский, но с женской мягкостью. Тряхнула головой — волосы сами встали на места. И в зеркале мелькнула та, прежняя.
Потом — бельё. Бюстгальтер приподнял грудь. Трусики легли по бёдрам. В этом кружевном плене было что-то отчаянное.
Открыла шкаф. Два платья висели рядом — как две жизни.
Одно — чёрное, закрытое, почти строгое. Безопасное. То, в котором ходила на корпоратив в прошлом году. Сидит хорошо, но скучно. Как всё, что правильно.
Другое — бордовое, короткое, с глубоким вырезом. Купила в каком-то безумном порыве полгода назад, примерила дома, покраснела и убрала в шкаф. Думала — вернёт. Не вернула.
Пальцы сами потянулись к бордовому. Надела, повернулась к зеркалу и присвистнула. Вырез открывал почти всё, что было можно, и ещё чуть-чуть. Усмехнулась.
Представилось: вечер, ресторан, Листопадов напротив. За соседними столиками мужчины с рюмками — взгляды липкие, цепкие, скользят по каждой открытой ложбинке. Как будут ощупывать, как Листопадов начнёт хмуриться. Или — нет, скорее — как гордо поведёт плечом, демонстрируя всем, что она — с ним.
Он увивался за ней последние недели. Сегодня мог решиться вопрос с кольцом и коленопреклонением. Да, сильно старше, не красавец, порой утомлял бесконечными рассказами о газоне и новой машине. Но она понимала — уже не восемнадцать. В нём чувствовалась не только вдовья настойчивость, но и что-то надёжное, обещающее покой. Добротный костюм, дорогой ресторан, сама возможность такого «продолжения» — манила не расчётом, а редким шансом обрести тихую гавань. Чтобы больше не встречать зиму в одиночестве.
Ещё раз взглянула на себя. И улыбнулась собственному отражению — сегодня сама себе нравилась больше обычного.
— А ты ничего, девочка.
Чёрное платье так и осталось висеть на плечиках.
Открыла шкатулку. Кольцо от первого мужа — тяжёлое, с рубином — скользнуло под пальцами, отодвинуто в угол, под бархат. От второго осталась только фамилия и привычка проворачивать ключ дважды. Но, может, это и к лучшему. Выудила тонкие золотые серьги, зелёный браслет — подходил к платью, и крупный аметист на безымянный палец левой руки.
Теперь — духи. Облако аромата окутало: бергамот, сандал, ваниль, что-то пряное, почти плотное. Запах слоёный, как жизнь, с долгим шлейфом, в котором хочется раствориться.
Звонок. Резкий, настойчивый. Вздрогнула.
На пороге — парень в куртке с логотипом. Усталые глаза, небритость. В руках — картонка. Скользнул взглядом по нарядному виду. На секунду мелькнуло удивление — и тут же погасло.
— Полтора часа жду, — буркнула она. — Невероятно.
— Пробки, — виновато развёл руками парень.
Хотела сказать ещё что-то, махнула рукой, взяла коробку, прикрыла дверь.
На кухне горел тусклый жёлтый свет. Уже собралась убрать пиццу в холодильник — чтоб не пахло, чтоб не искушало, чтоб не нарушать торжественность. Но запах груши и горгонзолы ударил в ноздри, и пальцы сами потянулись за куском.
Груша таяла на языке — сладкая, с кислинкой. Сыр оставлял горьковатый след, тянулся вязкими нитями. В этом вкусе было что-то до жути простое, настоящее — то, что не купишь за деньги и не намажешь на веки.
Взяла следующий. И всплыло давнее лето: духота, распахнутое окно в общаге. Она сидит на подоконнике с сигаретой. Рассказывает соседке, как на танцах какой-то парень назвал её «пышечкой». А она ж тогда была худющая, как метла — рёбра наружу, коленки острые. И — пышечка. Хохотали до слёз, до потери пульса.
Пицца продолжала благоухать, а она брала кусок за куском. И ещё. И ещё. Глянула в коробку — и ахнула. Сожрала почти всё.
И тут — снова звонок.
И сквозь сырой московский вечер всколыхнулась та самая Анька — девчонка в ситцевом платьишке, что до одури гоняла в «резиночку», подпрыгивая так, что белые трусы на секунду засвечивались перед мальчишками с соседнего двора. Тот полёт, когда резинка под самой попой — вот-вот зацепишься и рухнешь в пыль, но нет, отталкиваешься и летишь дальше, — он и был, кажется, самым настоящим.
И пронзило: «А если это он — тот, с шестого? Улыбчивый, в свитере, что в лифте уступает место. Который смотрит на долю секунды дольше. Который сегодня утром сказал: "Хороший день" — и улыбнулся».
Не вытерла губы. Не поправила причёску. Пошла открывать — в бордовом платье, с масляными пальцами, с крошками на подбородке, с остатком пиццы в руке.
Зеркало смотрело ей в спину и молчало.
Отзывы
Чуднова Ирина22.08.2025
а сколько вашей героине лет? :))
вообще от текста веет анахронизмами в ассортименте, я бы так сказала :)
Шведов Александр22.08.2025
пусть будет около 45. Или чуть больше.
Чуднова Ирина22.08.2025
Александр, тогда она никак не Анна Аркадьевна, если она, конечно, не учительница в школе.
У вас возраст женщины по психологии её осмотра себя считывается, как 60+, а если говорить о том, что кто-то ей может сделать предложение (и тогда у них случится первая близость!) –– боже мой, это прошлый век. В современных отношениях как-то всё иначе устраивается.
К тому же, мужчина на 15 лет старше её! Обалдеть, какая ценность! Ему 60, а ей 45.
В общем, рассказ вроде бы написан с сочувствием к героине, но при этом переполнен эйджизмом и прошим патриархатом :))
Шведов Александр22.08.2025
Кстати, Ир, мой конкурсный стих про собачку, признанный тобою крайне неудачным, разместил на Стихире, и он тут же был отобран редакцией в рекомендованные и получил 12 положительных рецензий:) https://stihi.ru/2025/06/11/1386
P.S. А я считываю — как 45! А мне, кстати, через несколько месяцев — 65! И женщинам я, кажется, еще нравлюсь:)))
Чуднова Ирина22.08.2025
Александр, а мне 51! и да, вот такой осмотр было бы логично сделать, если мужчина моложе лет на 15, и то, в формате "а что сейчас считается у этого поколения редфлагом в голой женщине".
Кроме того, "предложение" –– это заключить брак, а тут надо сильно подумать, вступать ли в официально-юридические отношения с каким-то человеком. Ещё имеет смысл, если она желает родить ребёнка и воспитывать в полной семье. И мужчина ей не в общем нравится, а вот именно она его в этой роли видит.
Секс как таковой сейчас давно не повод для брака.
Я уж молчу про концовку –– похоже, ей вообще всё равно с кем в постель лечь. Ага, сперва с курьером, а потом таки с тем, кого ждала, хорошо, если подмывшись. Характер тогда вообще не бьётся с описанием.
Но, конечно, автор может видеть так, как видит.
Насчёт же текста про собачку, я не считаю, что стихирская редколлегия это такие уж авторитеты. Вот если бы Новый мир опубликовал, ещё можно было бы подумать о вкусах Крючкова и Василевского :)) И то, не повод мне менять своё мнение, уважаемое между прочим, в сообществах покомпетентнее Стихирских.
Если не смотрели, поинтересуйтесь 3 выпуском Турнира Поэтов, если состав редколлегии ЛитКлубТВ хоть сколько-то с той редколлегией пересекается, лучше от неё подальше держаться.
Шведов Александр26.08.2025
Ирин, возвращаясь к нашему разговору про
Аллу Аркадьевну…
внес несколько штрихов в текст…
Теперь понятно, почему — по имени - отчеству.
И возраст её точно указан, а про ухажера — что просто старше.
И чего она от него хочет. И почему.
И что у них уже «все» случилось и ранее.
Ну и еще разное по мелочи…
Но главное — ощущение, что на самом деле ей хочется совсем другого, наверное…
Чуднова Ирина26.08.2025
Александр, стихи в конце мне кажется без них как будто интереснее, но это так, вкусовое.
вот тут: Из сонной женщины в халате – в Анну Аркадьевну, которая ожидает свидания.
я бы убрала Аркадьевну, и стало бы в Анну, которая ожидает свидания, как бы третья ипостась женщины.
Но в целом действительно стало лучше, объём появился в рассказе.
Шведов Александр26.08.2025
Ир, пожалуй, соглашусь! Оставлю в этой фразе просто Анну!
