Осокино
ек живу в своей деревне,
Каждый божий день-деньской.
Заезжает к нам намедни
Джип «Чероки» городской.
По проселочной дороге
К бабке Марфе в поворот
И под лай четвероногий
Тормозится у ворот.
Любопытствовал, не боле,
Я в подзорную трубу.
По привычке, разве что ли,
Раскатав чуть-чуть губу.
Внучка Марфина, лет тридцать —
(бабке, вроде бы, под сто),
Ну а мне (чего стыдиться),
Между ними где-то что.
Я — мужчина одинокий,
Не лишённый оных сил,
С виду пусть и колченогий,
Но, не глядя, очень мил.
Словом, чёрт меня попутал:
Мимо ихнего двора
Подобрать себе маршруты
И курсировать с утра.
План, конечно, не открытка,
Далеко не госзаказ,
Но сработал. У калитки —
На четырнадцатый раз.
Сводит нас «счастливый» случай.
Эх, слабо ты, мужичьё!
Кровь вскипела, стала жгучей
От приветствия — яё!
Чуть не сдох от эйфории,
У последней встал черты.
Информация: Мария,
Вот бежит от суеты.
Марфы нет, в тепло сослали
По решению детей.
Да, она у них из стали,
Нет — года уже не те.
С общих тем сошли к проблемам:
Мол, не вскопан огород,
И забор местами креном,
И вообще полно хлопот.
Ясен пень — живём в деревне,
Дел — всегда ассортимент.
Эх, видали мы пельмени, —
Дайте что ли инструмент!
Грех ли? Женщина без пары —
Не живое ли существо?
Захотелось вдруг в гусары
С дуру мне, не без того.
Дело мастера боится,
А в работе я хорош.
Молодца моя десница —
Видно, опыт не пропьёшь!
Бреши вычинил в заборе,
Пару брусьев заменил,
Как должно быть априори —
Так его и обновил.
А потом ещё покрасил.
У меня как раз была
Сохла краска — в одночасье
Пригодилось полведра.
Вот и время пробежало, —
Только это — первый день.
А по бравым циркулярам
Не положен бюллетень.
Ночь прошла, как на Купала, —
Снились Марьюшки глаза,
Всевозможные начала,
Невозможные из-за.
Как Даждьбог засел на троне,
Честно, был уже готов
И к труду, и к обороне,
Даже к выпасу коров.
День второй — особо тяжкий:
У кого бы сил занять?
Чай лопата — не салазки,
Сиднем землю — не вскопать.
Огород, с трудом, но сдюжил.
Он у Марфы — стадион,
Необъятная часть суши!
Истощил весь лексикон.
На дверях замаслил петли,
Пара дел на чердаке...
К мелочам бываю въедлив,
Даже к дырочке в носке.
Что я всё о дрожжах в тесте?
Не хватает что ли слов...
Мы же ужинали вместе:
То ли кашу, то ли плов.
Говорили на ночь глядя, —
Как занудно комарьё, —
Величала только дядей...
Видно, стар я для неё.
А уснул, сны накатили:
Мы в ромашковых полях,
Или там, на Пикадилли,
Заполняем бланк госстрах.
В третий день (бог любит тройки)
На дровах всю злость сорвал.
Опосля последней колки
Распрощался и пропал.
Мимо домика соседей,
Чтоб свидетели нашлись,
Укатил на драндулете
В неизвестный парадиз.
Дал кружок, вернулся тропкой,
Через задний, свой же, двор,
Внешний вывел мир за скобки
И запил, как полотёр.
Самогон, селёдка, сальце...
Погрузился в забытьё,
Вышивая на пяльцах
Имя бисером — яё.
Знаю, нынче уезжает.
В телескоп то вижу я:
От Осокино до рая
Уйма вёрст — не про меня.
Сердце рвётся за Марией,
Да она не от сохи.
Остаётся ностальгию
Сублимировать в стихи.
