Часть семнадцатая. Свидание

Мой брат ещё был очень слаб

Он спал в тиши, я - нет, ждала я,

И приближенье тёмных чар

Её почувствовать смогла я.

 

Остановить колдунью чтоб,

Пришлось тогда его оставить.

Поцеловала брата лоб

И прослезилась. Что лукавить?

 

Она найдёт нас. И едва

Вторую встречу б пережили.

Тихонько брата обняла

И вышла я на свет. Застыли

 

В тумане сосны у холма.

И птицы в сумраке молчали

Перед рассветом. Чу… она.

На склоне с ней мы повстречались.

 

А после клятву ей дала,

Чтоб увести, сокрыть здесь брата,

И соглашенье приняла,

Была приказу даже рада.

 

Его увидеть было мне

Пусть тяжело, но очень нужно

Ступила в зал я в тишине

И поклонилась в пояс мужу.

 

Был бледен граф, он в миг узнал

Своей невесты облик милый.

– Вернулась… – тихо он сказал.

– Вернулась прямо из могилы…

 

Сказал и, странно, на колени

Он опустился, подошла,

Он руку протянул в сомнении

И я отпрянуть не смогла.

 

– За что меня ты не взлюбила?

Прости, обидеть не хотел.

Неужто, правда, брат твой силой

Тебя заставил стать моей?

 

– Да, он меня тогда заставил…

– Ответив кротко, я, вздохнув,

К ему шагнула и глаза я

Стыдливо опустила. Пусть...

 

– Прости меня, я не хотела…

– Ему ещё произнесла.

Спокойно, может, и задела.

Он вдруг обнял, не обняла

 

Его в ответ. Стояла. Сухо

Я усмехнувшись, нож взяла.

Ему его вложила в руку.

– Убей меня, и все дела…

 

Он нож не взял, лишь содрогнулся.

Отбросил в сторону, прижал

Меня к себе и поцелуем

Обжёг мне губы, как сто жал.

 

Его целуя, я рыдала.

Ведь всё испортила сама.

– Она его убъет… – сказала.

И время вдруг пошло назад.

 

Опять был нож в руке, и граф мой

Смотрел доверчиво в глаза.

И эта жертва стала б платой

За брата жизнь, второй дан шанс.

 

Но и его я упустила.

Нет, не могу убить тебя.

– Возьми, убей меня, простила

Тебя давно. Всегда твоя,

 

Была завлечена обманом

Твой облик мне тогда явлён

Был злым коварным колдовством.

Виновник скрылся за туманом.

 

Должна так много рассказать

Тебе, пока ещё могу я…

Но граф прервал меня, целуя,

И нас объяла благодать.

 

Так наши души трепетали.

Всё дело в том, что в этот миг

Друг другу только ближе стали.

Но, вспомнив мой предсмертный хрип,

 

Он снова тихо на колени

Вдруг опустился и сказал:

– Я был тогда в таком смятении,

Что за себя не отвечал.