Василий Иванович

В моей размеренной жизни всё хорошо. Уже много лет я хожу на работу, с работы домой, и меня всё устраивает. Стабильность выковывалась годами. Ведь мы состоим из привычек и привязанностей. Конечно, кому-то может показаться, что в моей берлоге бардак, но это не так. Каждая вещь стоит, лежит или весит на своём месте.

В этот день всё было как всегда, и ничего не предвещало необычного. Забежал в подъезд, на автомате поздоровался с вахтером, вызвал лифт, пришёл, как обычно, маленький, не грузовой. Ракетой вознёсся к небу на шестнадцатый этаж, но вот ключом не сразу попал в щель скважины итальянского замка. Но ничего страшного — несколько секунд да три оборота ключом, и впереди меня ждал долгожданный релакс на диване. После работы я обычно занимал своё лежбище в гостиной часа на два, слушая новости и блаженно вытягиваясь в струнку.

Но, видно, не в этот раз. На диване, навалившись вальяжно на спинку, расположился мой кот Васька, в простонародье — Василий Иванович. Он как-то по-особому смотрел куда-то перед собой, наверное, о чём-то или о ком-то думал или мечтал.

Вот интересно, а вдруг коты могут, как мы, думать или мечтать?

М-да, скорее всего, я когда-то всё-таки поймал на рыбалке не карася, а золотую рыбку, а потом её отпустил и сейчас израсходовал своё первое желание. Спросите почему? Да потому что я услышал чьи-то мысли в голове. Неужели Васькины?! Пересылаю дословно:

«В момент нашей встречи, который можно охарактеризовать как магический, мы обменивались чувствами, не поддающимися количественной оценке. Однако, как это часто бывает в жизни, время неумолимо движется вперёд, а судьба, словно играя с нами, уводит нас по разным траекториям.

Твоя улыбка и лучезарный взгляд, в которых, казалось, был запечатлён полёт судьбы, теперь принадлежат другому. Ты делишь с ним минуты и часы, которые ранее были наполнены только нашим присутствием.

Без тебя мир претерпел метаморфозу, и вдохновение, которое ранее являлось моим верным спутником, покинуло меня. Муза, словно устав от моих попыток найти гармонию, больше не дарит мне свои светлые гимны, а поток рифм, который ранее лился свободно, теперь иссяк.

О, если бы ты была рядом со мной, мы бы могли наслаждаться простыми радостями жизни, такими как совместное лакание молока. И тогда, возможно, мои стихи, которые в настоящее время находятся в состоянии анабиоза, вновь обрели бы свою живость и начали бы повествовать о настоящем.

Но ты ушла, оставив меня в одиночестве, погружённого в печаль и тоску. И теперь ты существуешь только в моих воспоминаниях, как далёкий свет, который всё ещё согревает мою душу, несмотря на расстояние».

Ну, после такого откровения у меня нога не поднялась на Ваську! Не стал я его спихивать с дивана, а уселся на свободное кресло.

Ну дела! Ну ты, Васькин, даёшь! Надо же! Какой слог! Может, и мне, взгляд у меня упал на толстую книжку в коленкоре, которой подпирали телевизор, чтобы не шатался, Тургенева «Асю» почитать? Нельзя от кота отставать! Вишь, какого интеллектуала вырастили, оказывается.

Ну а теперь долгожданный релакс! Что там про политику на сегодня? Большим пальцем ноги дотянулся до кнопки на телевизоре, и знакомый голос диктора монотонно зазвучал, заполняя мои кластеры в мозгу очень важными новостными сообщениями. Гомо сапиенс — человек мыслящий, как-никак. А сейчас я, стало быть, уже неодинок — теперь и Васька сапиенс мыслящий.