Папа – стрелок, мама – секретный химик.

Мой папа — стрелок, мама — секретный химик.

Папа стреляет в дядей, что лезут в чужой морозильник,

В тётей, которые слишком кому-то поднасолили

И теперь считают, будто все их мысленно полюбили.

Мама готовит в подвале белые порошочки,

Она говорит, что те от простуды и гриппа,

Но вряд ли к ней бы ломились в три часа ночи

Страшные люди… их, верно, добила ангина?

Иногда папа стреляет и в этих тоже,

Чтоб неповадно было сюда соваться.

В это время мама читает мне сказку про кошек,

Где пишут, как это плохо: врать и всю жизнь скрываться.

К нам бывает частенько заходят в гости

Разные дяди, одетые в шляпы с очками.

Каждый из них ходит либо с зонтом, либо с тростью

И зовут их всех очень странными именами.

Тогда папа сует игрушки и садит в детской,

Нечего мне слушать про взрослые вещи.

Он думает, я не знаю о тайных средствах,

Что дают ему дяди за выстрел в чужое сердце.

Когда же приходят тёти, я рада больше,

Они пахнут Гуччи и красят в бордовый губы.

Всегда дарят подарок: то мягкий ёжик,

То книжка, то кукла, то синяя лупа.

Они резво прячутся к папе в темненький кабинет,

Где разговаривают час-два, могут и целый день.

После выходят, жмут руки, и в этот момент

Наступает отсчет до слов папы «Попал!» или: «Только задел…»

Мамины гости меня всегда раздражали,

Они очень нервные, злые, с большими глазами,

Белой кожей, дрожащими страшно руками,

Приходят лечиться белыми порошками.

Мама и папа научили всем отвечать,

Что их работа — готовить лекарства и метко стрелять

В свиней и коров. Главное — не сказать,

Якобы их работа — как ни крути, но кажется, убивать.

 

Мой отец — киллер, мать — наркоторговка.

Я живу так с рождения, живу вполне ловко,

Правда, страшно бывает иногда по ночам,

Когда к маме приходят за новой дозой,

А она шепчет: «Спи, дочка, я отправлю его к врачам»,

Хотя врач — пистолет отца, пропахший скупой угрозой.

Я умело вру, кто такие мои родители,

Я встречаю их богатых гостей, жизненных похитителей,

Помогаю перетаскивать колбы и вечно ношу кобуру,

Но ничто не закроет мою дыру,

Ведь по отцу с матерью плачется уголовка,

И как бы мне не нравилась родная Рублёвка,

Я с завистью бешеной на других смотрю.

Странность — наличие в их семье ребенка,

Но у них есть деньги, и я слышу утром «люблю».

Папа обещал подарить пистолет на мои восемнадцать,

Мама учит, как отличить настоящий товар и толченый кальций.

Только я не хочу жить и дальше в тайне,

Не хочу иметь список врагов бескрайний,

Не хочу каждый день от мира себя скрывать…

Мам, пап, я не хочу убивать.

Все-таки сказки про кошек и злую ложь

Никогда не смогли бы быть моим гимном,

Пока я ощущаю ночную дрожь,

Ибо папа сейчас работает. Папа — киллер.

Я надеюсь не стать частью преступного мира,

Потому что на крови никуда ты не доплывёшь.