Приказчиковы подошвы. Парафраз сказа Бажова П.П.

Был в Полево́й один приказчик.

Ох, лю́той дюже, просто зверь.

Собака из собак. Такого

В заводах не сыскать теперь.

 

А звали Северьян Кондратьич.

Он в деле не маракова́л,

И мастер был в одном занятьи:

Людей до смерти забивал.

 

Сам он был барин и дере́вни

Свои имел, да вот всего

Решился через эту лютость.

Огласка вышла и его,

 

Однажды, всё же присудили:

Или в Сибирь иль на завод,

И Турчанинов, наш хозяин,

Пригрел убивца. «Мой народ

 

Мне сократи там, сделай милость.

А ежели убьёшь кого,

На суд тебя тут не потянут.

Сильнее слова моего

 

Нет ничего. Я лишь потише

Хочу, чтобы народец стал,

А то он вытворять удумал

Мне вон чё, форменный скандал».

 

А в Полевой-то перед этим

Приказчика, что также скор

Был на расправу, на калёну

Болванку за́дом. Вмиг помёр.

 

Кто посадил его? Пытали

Наро́дец люто. Драли всех.

Виновных не нашли. Решили:

Сам угорел. И смех и грех.

 

Затмение нашло. Хватились

Его с болванки подымать –

Зад до нутра себе испортил.

Удел, знать, сзаду смерть принять.

 

Хозяин по такому случью,

Дабы народ в узде держать,

Велит убо́йцу Северьяну

Приказчиком к нам заступать.

 

Он, слышко, смелый был, а всё же

Умишком понимал - завод

Совсем не то, что на деревне.

Опаски больше тут. Народ

 

Сплочённой кучкой, место те́сно

Да и к тому же у огня,

И всяк с орудией какой-то…

Клещами двинет и ага.

 

Иль молотком, а то и пла́хой

Так жа́хнет – мама не горюй!

А могут в печь головкой сунуть.

Народец дрянь, с ним не балуй.

 

И Северьян набрал в подмогу

Себе обережны́х. И где

Такую выкопал ораву

Убивцев? Их держал в узде́.

 

Так и ходил он по заводу:

Сам впереди и плеть в руке

В два пальца толщиной, в кармане

Писто́ль. За ним невдалеке

 

Идёт и вся его ора́ва,

Кто с палкой, с саблей, и на взгляд,

Ну, прям в похо́д какой сряди́лся

Приказчика лихой отряд.

 

Приказчик первым делом спросит

Уставщика́: «Кто тут смутьян?

Кто всех хуже́й работу ро́бит?»

А тот давай искать изъян.

 

Уж точно знает, что негоже

Про всех-то ладно обсказать.

Вмиг сам под плёткою поляжешь.

Виновных надобно сыскать.

 

Вот уставщик-то Северьяну

На ком по делу аль зазря

И понасе́рдке и укажет,

Чтоб плётку только от себя

 

Отве́сть. Наговорит напрасно

На люд работный. А тому

Погалиться над человеком

Занятье ми́ло. Посему,

 

И лютова́ть зачнёт. Сам, слы́шко,

Людишек смертным боем бил.

Прям хлебом не корми,

Уж очень смертоубийство он любил.

 

Такой был, видимо, характер.

А в гору Медную сперва

Спущаться тоже хоронился:

Пуга́ла, знать, его гора.

 

Как можно там бродить в потёмках.

Хотя и блёндочку дадуть,

Всё ж боязливо без привычки.

Опять же мо́креть, страх и жуть.

 

Народ в горе́ совсем потерян.

Такому жить аль умирать

Едино всё. И для начальства

Он дюже беспокоен. Знать,

 

Слыхал приказчик, что Хозяйка

Горы не чествует того,

Кто под землёй над человеком

Творит бесчинства. Оттого

 

Побаивался лезь сам в шахту.

Потом немного осмелел,

Со всею шайкою спускаться

В гору нача́л, прям озверел.

 

Он стал рудни́шных драть в забо́е.

Как моду для себя завёл,

И плетью али чем попало

Бил люто. Знать, во вкус вошёл.

 

Усы свои расправит, молвит

Смотрителю: «Готовь подъём.

Устал сегодня, намахался.

Пойдём покушаем, попьём».

 

С неделю так в горе́ приказчик

Хозяева́л. Потом случа́й

Какой-то вышел. Он услышал

Вдруг голос женский: «Оставляй

 

Свои подошвы для поми́ну,

Для деток ма́лых». «Кто сказал?»

Приказчик на пол повалился,

Чуть ноги не переломал.

 

Они как есть приби́ты стали

К земле, едва их оторвал.

А голос женский... Страх обу́ял

Приказчика, ведь сам слыхал.

 

И шайка мигом приуныла.

Слыхали тоже ведь они.

Смекнули разом: пригрозилась

Хозяйка Медной той горы.

 

Ну, вот и ладно. Перестал он

В гору-то лазать. И смогли

Вздохнуть руднишные мале́нько,

Но ненадолго. Дни прошли,

 

Неде́ли. А ему как стыдно

За это стало. Северьян

Так думает: «Теперь в забо́е

Гута́рят, струсил-де буя́н».

 

Ему молва́, как нож по горлу,

Ведь похвалялся завсегда,

Что не боюсь, всех одолею,

И душу вы́ну без труда

 

С любого. А уж люд рабо́тный

Присло́вье с лёгкой, знать, руки

Кричит тому, кто зазевался:

«Эй, там, подо́швы береги́!»

 

Приказчик: «Надо мной смеются?»

Не стал искать, кто так кричал.

Стал посерёдке-то прока́тной

Лицом к ора́ве и сказал:

 

«Давненько не́ были в горе́ мы,

Чтоб за порядком догляда́ть».

Спустился вниз и вновь всех лу́пит.

Охота, значит, показать,

 

Что никого он не боится.

Но снова тот же голосок:

«Другой тебя раз упреждаю.

Ты малоле́тков хоть чуто́к

 

Своих-то пожалей. Подошвы

Оставишь им лишь напока́з!»

И снова наземь повалился

Снопо́м, ну, точь, как в прошлый раз.

 

А ноги оторвать не может.

Они уж на вершо́к вошли

В породу горную, вдавились.

И лишь каелкой из земли

 

Их вырубить теперь осталось.

Всё ж поднапрягся, сапоги

Рванул…и вырвал, а подошвы

Отстали. Босиком беги.

 

«Видали?» – говорит дружкам. «Видали».

«Слыхали?» «Как же не слыхать.

Хозяйка знак даёт, грозится.

Так надо это понимать».

 

«Так вот, - им молвит Северьян, - Я

Назавтра прям с утра пойду

Опять в гору́. Вы приготовьтесь.

Бабёнку эту я найду.

 

Им покажу, как бабу прятать

В горе и как меня пугать.

Все штольни лично и забои

Облазаю, чтобы поймать

 

Её. Тогда вот этой плёткой

С пяти раз дух перешибу».

И всё же бо́язно. Решился

В вечо́р пожа́литься попу́,

 

Чтоб оградил их от нечистой…

Поп почитал, малёк попе́л

И образок ему на шею

Повесил. Даже окропе́л

 

Водичкой пистолет и молвил:

«Не беспокойся, Северьян

Кондратьич, смело опускайся

В забой. А коль какой изъян,

 

Читай молитву «Да воскреснет

Бог». Сразу станет полегчей».

На день другой вся шайка в сборе.

Набрали сабель и плете́й.

 

Приказчик гоголем гарцу́ет,

Грудь выставил вперёд. На нём

Сапожки новые со скрипом

Зеркальным светятся огнём.

 

А Северьян, своею плёткой

Помахивая, говорит:

«Еще раз оборву подошвы,

Смотритель мною будет бит.

 

Не погляжу, что он лет двадцать

В горе́ той служит, не спущу

И шкуру плёточкой подпорчу,

Его к порядку приучу,

 

Чтоб грязь не разводил. А вы же

Сыщите бабу мне живе́й.

Тому же, кто её поймает,

Награда пятьдесят рублей».

 

Спустились в го́ру, разбрели́ся.

Давай тотчас везде шныря́ть.

Приказчик впереди, орава

За ним. Но в штольне узко. Знать,

 

Цепо́чкой длинной растянулись.

Приказчик видит - впереди

Маячит кто-то, так легонько,

Как будто не идёт, летит.

 

На повороте видно стало,

Что это женщина. Он: «Стой!» -

Ей заорал. Она ж смеётся,

Как бы не слышит, и в забой

 

Его ведёт. А ве́рны слуги

Отстали, дрожь на них нашла́.

Смека́ют: дело-то нела́дно.

Назад податься – все дела.

 

Приказчик всё бежит, не может

Догнать, лишь кроет матерко́м,

Грозится выпороть. Она же

Вдруг повернулася кругом.

 

И стало вмиг светло и жарко.

Приказчик о́бмер: «Свят, свят, свят»….

Неписаной красы деви́ца,

Глаза уго́льями горят.

 

«Ну, - говорит, - давай сочтёмся,

Тебя я упреждала. Что ж,

Дружкам хвалился, что меня ты

С пяти раз плёткою забьёшь?

 

Теперь, что скажешь?» А приказчик

Безумно вгорячах кричит:

«Эй, Ванька, Фимка, энту девку

Хватайте». Эхо лишь втори́т

 

Ему. Она же: «Глотку сильно

Свою не надрывай. Тут нет

Для слуг твоих прямого ходу».

Рукой взмахнула. Гаснет свет.

 

Обвал послышался, рвануло

Тяжёлым воздухом. Возник

Гранитный занавес высокий.

Он за писто́ль. И в тот же миг

 

Врос в землю прямо по колено.

Почу́ял то́тчас смерть свою.

Завыл: «Ой, Матушка Хозяйка,

Прости меня, я замолю́

 

Грехи, от места откажу́ся,

На покаянье отпусти,

И будут мои дети, внуки

Тебе поклоны бить. Прости!»

 

Ревёт горючими слезами,

Весь улива́ется. Она

Лишь только плюнула: «Эх, по́гань,

Порода-то твоя пуста́!

 

И умереть-то не умеешь.

Смотреть - с души прям вороти́т».

Рукой махнула и приказчик

Вмиг глыбой каменной стоит.

 

Хозяйка глыбу чуть задела.

Она свалилася на бо́к….

В горе́ же крик и перебранка,

Вселенский, знать, переполох.

 

Народ, конечно, понагнали,

Чтоб горный разгребать завал,

И к Турчанинову послали:

Мол, Северьян в горе пропал.

 

Начальства много прикати́ло

Из городу́. Дня через два

Отры́ли слуг. И вот же диво:

Те, что хуже́е – те мертва́,

 

А кои слуги стыд имели,

Лишь изувечены слегка...

И лишь приказчика не могут

Найти. Такие вот дела.

 

Потом уж глыбу малахита

Шлифованную разгребли,

А посредине этой глыбы

Подошвы от сапог нашли,

 

Новёхонькие, в три рядо́чка

В подошве гвоздики. Видать,

Приказчика остатки в глыбе

Сокрыты. Барин вызволя́ть

 

И схоронить распорядился

Остатки те. И на обо́й

Ту глыбу мрамора разбили,

Чтобы пустой породой той

 

Могилу гиблую наполнить…

Зазря прожил жизнь на земле

Приказчик. Лишь молва́ худа́я

Осталась, да подошвы две.

 

____________

* блёндочка - масляная рудничная лампа для работы в забое.

* каелка - кирка для добычи руды.