Два старика

Антон и Рик сидели визави. Антон, худой, истощенный, с отекшими красными глазами от бессонных ночей из-за постоянных болей в суставах. Рик, ожиревший, с сердечной одышкой, практически не в состоянии самостоятельно передвигаться. Он старался комфортно устроиться в кресле, поджимал под себя ноги, тяжело дыша, пытаясь найти удобную позу для своего грузного тела. Антон сидел на колченогом табурете, в растянутой майке, опершись потрескавшимися локтями на выцветшую клеёнку на маленьком обеденном столе. Глаза Антона наполнились слезами. Была ли тому причиной лампочка без плафона или яркая, вызывающая резь в глазах картина того, как Рик не мог найти себе место, крутясь в кресле? Антон хотел бы помочь, но уже несколько дней Рик не подпускал его и не позволял дотрагиваться до себя. Антон подозревал, хотя и не был врачом, что у Рика тяжёлое воспаление какого-то органа. Наконец-то Рик уселся и враждебно уставился на Антона. Оба подходили к черте жизни. Уже не стыдясь, не боясь никаких последствий, можно было начать любой откровенный разговор. Рик заговорил первым.

- Ну, что брат! Поболтаем? Мы стали стариками! Кто первый, кто последний? Теперь не важен срок, у нас один итог. Ха, за годы, прожитые с тобой, я стал поэтом! Ещё бы! Столько твоих стихов перечитал!- Рик ухмыльнулся, дёрнув усом.

- Ты всегда был умным и находчивым, это тебя отличало от других, - вскинул голову Антон.

- А помнишь, как ты меня взял совсем маленьким, почти младенцем? - продолжил, улыбаясь Рик, - я был такой весёлый, любил прыгать, бегать, а ты гонялся за мной! Мы играли в мяч, но особенно мне нравились теннисные шарики. Ты ударял ими об пол… помнишь, даже тремя, четырьмя одновременно! Они высоко подпрыгивали, я - вслед за ними, не зная какой из них поймать, а потом бежал, бежал вдогонку, пока они не раскатывались в разные стороны. И не поймав ни один, останавливался с растерянным видом, а ты хохотал надо мной! Потом мы вдвоем начинали их собирать и я снова хотел взлетать за подскакивающими вверх легкими шариками и просил тебя ударить их оземь. Рик замолчал и словно уснул.

- Конечно, помню, дружище, - отозвался Антон, шмыгнув носом, - еще ты любил рыбачить...

- Да, да, наши рыбалки, - очнулся Рик и его зрачки расширились, - ты всегда ловил большую рыбу, а я пузатую мелочь, но в этом был дикий азарт!

- Ага, - подхватил Антон, - ты носился по мелководью и пока я одну поймаю, ты ухитрялся натаскать с десяток!

- Это потому, что я был очень ловкий и подвижный. Я даже лодку мог обогнать, мчась вдоль берега реки. Звёзды! Какие остроконечные и блестящие были звёзды! А ещё запах...Будораживший, возбуждающий, непонятный, но такой влекущий меня запах!- Рик мечтательно закатил глаза.

- Да, старина, я ещё подшучивал над тобой: уж не собака ли ты, что постоянно принюхиваешься и держишь нос по ветру? - Антон потёр морщинистый подбородок.

- Я не собака, хотя и не из вашей расы. Вы начали меня интересовать позже, много позже. А тогда...Тогда в юности я встретил её, голубоокую блондинку...Ни до ни после в своей жизни, я не видел такой всему удивляющийся, восторженный и манящий взгляд. А какая изящная походка! Обворожительный изгиб спины, просто королевская стать. О, я сходил по ней с ума! Ни вкусная еда, ни интересные игры не отвлекали мои мысли от нее. А потом я уснул...и когда проснулся это был уже не я, скорее всего наполовину не я. До моего странного сна помню только операционный стол и надо мною резиновые руки и всё...темнота. После пробуждения я увидел мир в серых тонах. Кто со мной это сделал? Куда подевалась моя любимая? - Рик, сделав усилие, гневно подался вперёд.

- Я должен был оградить от неё. Она бы тебе принесла беду. Она могла увести далеко от дома и ты бы не вернулся - нахмурился Антон.

- Почему я никогда не был там? - Рик указал на окно.

- Там война, - с возрастающим пылом объяснял Антон,- оттуда мало кто возвращается.Если приходят и снова уходят, то шанс вернуться уменьшается с каждым разом. Тот мир полон опасностей, насилия, болезней. Я всегда старался защитить тебя от внешнего ужаса, - сказал он тихо и протянул руку к Рику.

Тот отстранился,- мне больно.

Он приподнялся и выглянул в окно.

- Внешний ужас... А здесь, - он оглянулся по сторонам, - внутренний ужас. Ты меня как назвал? Рик? Что означает это имя? Лучше бы назвал рок или рак, который меня сейчас дожирает - он гортанно простонал и зашелся долгим кашлем.

Антон налил ему молока.

Рик отхлебнул и продолжил,- лучше бы меня увела моя блондинка и я погиб на войне, но я бы жил... Я бы жи-и-ил! Помнишь, так кричал Хоботов в фильме "Покровские ворота? - Рик захохотал, трясясь всем телом.

- Мой любимый Рик, - умоляюще прогнусавил Антон, - прошло столько лет, а ты не можешь мне простить. Мы оба на краю, давай не будем держать зла друг на друга.

- Я сердит на тебя за то, что у меня нет воспоминаний. У тебя была и есть семья, дети, внуки. Ты можешь им позвонить, встретиться. Меня ты нашел, когда развелся, и твои дети создали собственные семьи. Что было у меня? Моя грациозная блондинка, чью любовь и близость я так и не познал. Она осталась в мечтах... в мечтах... - Рик грустно свесил голову. - Матильда! - вдруг встрепенулся он. - У меня была Матильда. Привычка вашей расы давать дурацкие имена, поэтому я звал ее Машей. Уютным, теплым именем. Но и с ней не суждено завести тесных отношений. Она в такой же беспросветной изоляции. Приходилось радоваться ежедневным свиданиям на балконе... Через перегородку - хмыкнул Рик. - Однажды она рассказала страшную историю своей жизни. После этого рассказа я неделю не появлялся на балконе. Когда мы снова увиделись, она плакала, говорила, что сожалеет о своей искренности, что, наверное, я больше не хочу с ней общаться, узнав правду. На самом деле, после ее откровения я стал размышлять, сопоставлять и понял, что произошло со мной. Я понял причину, почему меня не тянет на подвиги, почему я ленивый, почему мне всё безразлично. Но набраться смелости и сказать ей честно о себе самом я не мог. Мне пришлось ее долго утешать, придумывать небылицы моего отсутствия. Я понял, что мы два одиночества, отмеченные одинаковым несчастьем по вине вашего общества. Много раз я пытался объяснить надзирателям Маши, чтоб они отдали ее мне или меня забрали к себе, чтобы мы вместе с ней в обнимку, в окошко смотрели на украденный у нас мир. Но вы же раса болванов! Все жители земли понимают языки друг друга, а вы, даже говоря на одном языке, не понимаете смысл слов. Поэтому мы с Машей остались порознь из-за вашей тупости. Когда я окончательно потерял надежду создать семью и выйти туда, - Рик снова показал на окно, - я стал вдумчиво наблюдать за вашим племенем. Оказалось, у вас те же привязанности и ценности, что и у нас. Вы также страдаете, грустите, ждете и радуетесь, как и мы. Но почему-то многие из вас поставили свои потребности и желания выше наших. Мне очень жаль, что ты в их числе. Антон, это мове тон! Ты, кажется, знаешь французский? - впервые за всю беседу Рик хитро прищурился.

- Я всегда дорожил тобой, пытался оградить от злоключений, боялся, что уйдешь - приводя слабые доводы, оправдывался Антон.

И тут Рик взвился,- да с чего ты придумал, что я от тебя уйду? Почему ты вбил себе в голову, что я погибну на войне. У меня врожденное искусство самообороны. Я генетически запрограммирован на выживаемость, если оставить меня в природной среде. Но ты вырвал меня из нее, затащил на свое каменное дерево и навсегда запер в своей бетонной норе. Ты забыл, что я из другой цивилизации. На каком основании ты решил за меня, что мне не нужно иметь семью? Просто так было выгодно тебе, так проще, нет проблем. Наблюдая за другими особями вашей культуры, я понял, что вы раса извращенцев! Вам нравится нас кормить и убирать наши испражнения, наше говно! Подумать только: вам это нравится! А что вы делаете с нашими возлюбленными? Вы удаляете их детородные органы и потом кормите, якобы оздоровительными кормами. Некоторые пользуются щадящими методами: травят малыми дозами яда, чтобы подавить либидо. Вы сначала уродуете нас, а потом лечите. Но у нас, как и у вас, нельзя вырастить удаленный орган. Для вас важнее, чтобы мы не создали семьи, не родили своих детей, а если рожаем, вы топите наших малышей. Мы служим вам живыми игрушками и у нас нет никакой радости в жизни кроме поесть. Затем и еда становится противной, но организм уже привык жрать! С годами мы толстеем, приобретая кучу болячек. Особенные извращенцы отправляют нас на беговые дорожки, в бассейны, заставляя похудеть. Кто-то делает нам стрижки, меняет наш естественный окрас химическими красками, надевает на нас придурковатые, а главное совершенно несовместимые с нашим бытием и естеством, костюмы. Вы что? Цивилизация идиотов или возомнивших себя царями природы? Правда Маша рассказывала, есть группа особей, которая уважает нашу цивилизацию, помогает, поддерживает во всем. Маша сказала, все эти действия можно назвать одним словом: Любит! Этот коллектив не на каменных деревьях, он живет в зеленой низине. Я хотел бы побывать и остаться в чудесной стране, но, наверное, в следующей жизни. Рик тяжело вздохнул и захрипел, задыхаясь.

Антон вскочил, опрокинув табурет, упал на колени перед Риком, - друг, я отвезу тебя в любое место. Мы будем путешествовать... - он почти кричал.

- Не тряси меня, - зашипел Рик,- Антон, последний вопрос. Почему со своими детьми вы не делаете то, что творите с нами? Ведь вас немерено расплодилось на планете!

Антон схватился руками за голову и застонал.

Рик пробурчал, - я так и не понял ваш народ, а ты не понял наш, но я скрасил твое одиночество. Свою миссию считаю законченной... что-то меня мутит и кишки сводит.

Обрюзгший, кастрированный кот с трудом сполз с кресла и поковылял к лотку.