Черновик

пишешь меня на коже гвоздём —

имени нет, нет букв и нет знаков.

я — то, что живёт за границей слов,

я — твой дневник без обратной даты.

 

абзац, упавший в пустой разворот,

ночью рождённый случайной мыслью,

холодной рукою забытый блокнот,

обёрнутый в мрак,. без веса, без смысла.

 

сердце — чернильница, вены — строка,

правишь меня, оставляя пробелы.

я — твоя тень на забытых листах,

эскиз, просочившийся в трещины тела.

 

я — пауза в хрупком, несказанном дне,

след на стекле, где касались пальцем,

набросок, сорвавшийся в карцер из дел,

где забвенье и память сплетаются в вальсе.

 

небо размыто, как тушь на лице,

пальцы дрожат, разрывая обложку,

я — между строк, в недописанном сне,

последняя точка, вбитая в кожу.

 

шепчешь мне холодом: «ты — черновик»,

с губ роняя остывшие слоги,

каждый твой вдох — неудавшийся крик,

каждый твой выдох ведёт к эпилогу.

 

а я — между строк, где дрожит тишина,

как запятая, застрявшая в горле.

время скулит на изнанке окна,

пока ты танцуешь с призраком боли,

 

пока ты сдираешь мой голос внутри,

перешиваешь все строки молчанием,

я оживаю в разбитом «прости»

на грани любви и её отрицанья,

 

пока ты черкаешь меня на листе,

путая «было» с «уже не будет»,

я всё равно проступаю в тебе

сеточкой вен на картине судеб.

 

и сколько бы ты не пытался забыть,

сколько б ни правил, стирая, сжигая,

я — твой роман, что ты сам сотворил,

а романы, известная вещь, не сгорают.