Проклятье чёрной смородины #5

Тем временем Йома возилась в своей избушке. Она готовила зелья и ядовитые порошки, которые никто никогда не знал, как она их применяет. Руки у неё костлявые, лицо старушечье, и вообще, ходят слухи, что ей уже сто тысяч лет от роду. А возможно, и больше.

Йома разожгла огонь в печи, из которой тут же вылетели все летучие мыши и повисли на потолке. Колдунья поставила туда горшок с гремучей ядовитой жидкостью. Наверное, это были яды, но никто не знает какие. Медленно помешивая, она добавляла в котёл с ядами сушёные коренья, травы, мухоморы. Затем она достала из кармана своего старого фартука жабу и бросила прямо в кипящую гущу.

Запах в избушке стоял жуткий. Воняло то ли гнилью, то ли плесенью, то ли мертвечиной. По деревянному полу разгуливал чёрный кот. Глаза у него святились синим, когда он был спокоен, и красным, когда его что-то раздражало. Он разгуливал и тёрся о ноги Йомы, просил что-нибудь съестного. Она достала из кармана писклявую мышь и бросила коту. Тот мгновенно вцепился в неё острыми клыками, и мышь, пискнув один раз, тут же умолкла. Кот её проглотил и принялся точить когти о деревянные стены избушки.

Пока страшное зелье варилось, Йома почувствовала запах человеческого присутствия. Ноздри её раздулись, и она сразу поняла, что в лесу находятся люди.

Наварив ядовитого зелья, которое издавало самый ужасный запах, Йома поставила его на крыльцо остывать. Для чего она готовила эти страшные зелья, никто никогда не знал. Да и мы вряд ли узнаем. Возможно, отравит какого-нибудь зверя в лесу.

Оставив ядовитое зелье на крыльце, Йома полезла в свою ступу, в которой стояла метла, и начала этой метлой описывать круги вокруг ступы. Ступа поднялась ввысь.

Пролетая над деревьями, колдунья заметила, что на полянке расположились дети7–8 лет. Они ели консервы, бутерброды, котлеты и не обратили внимания на то, что мимо них пролетела ступа, в которой находилась Йома. Во всяком случае, она очень тихо пролетела.

«Хорошо, наверное, им сидится на моём лугу, — прошептала Йома жутким, хриплым голосом себе под нос, на котором красовалась огромная волосатая бородавка. — Завтра я вам устрою отдых в лесу, если вы сегодня не уберётесь отсюда».

Она ещё немного покружила в небе на своей ступе и прилетела обратно, в избу. Там её ждали на крыльце кот и горшок с ядовитым зельем, которое уже остыло к тому времени. Ведьма взяла горшок и разлила зелье по маленьким банкам. Закрыла крышками и поставила в шкаф.

«Теперь, — бормотала Йома, — я состряпаю вам настоящее проклятье. Такое, что вам никогда не захочется в моём лесу находиться».

Она достала из огромного пыльного сундука книгу, которой было, если не соврать, несколько тысяч лет. В ней она нашла суровое заклинание, от которого мороз побежал по коже. Это заклинание вызывало сильный ветер и проливной дождь.

Прочитав его, Йома глянула в окошко своей старой скрипучей избушки и обратила внимание, что тучи сгустились в небе над лесом. Началась сильная гроза, ветер бушевал так, что сдувал всё с крыльца избушки. Сверкнули молнии,, и пролился на лес дождь такой силы, что невозможно было увидеть что-то на расстоянии вытянутой руки. Ветер дул всё сильнее и сильнее, и уже было видно, как деревья нагибаются под такой его силищей.

— Вот теперь вы узнаете, как нарушать мой покой в лесу! — ликовала Йома, глядя, какой разыгрался ураган.

От радости она начала плясать в своей избушке. И даже у кота глаза загорелись красным, когда Йома начала танцевать.

После всего этого ей осталось только убедиться, что от маленьких и вредных детей не осталось и духу в лесу. Правда, заклинание должно было продлиться целые сутки, поэтому Йома легла в свою старую пропахшую древностью постель на печи и уснула крепким сном.

Кот сидел на подоконнике и наблюдал за тем, что происходит на улице.

Спустя сутки, когда ураган, который вызвала Йома своим заклинанием, закончился, ведьма вышла за дверь своей избушки, села в ступу и полетела проверить, пропал ли дух людей на лужайке.

Увидев, что детей больше нет на лужайке, она обрадовалась ещё больше и снова начала ликовать, танцевать, размахивать метлой над головой. Голос у неё был такой ужасный и свирепый, что, когда она сказала: «Будете знать, как в лес ходить и покой мой нарушать!», звери, живущие в лесу, попрятались от ужаса.

Зверей Йома ещё как-то терпела, если они тихо себя вели под окном избушки тёмной ночью, когда она спала в своей вонючей старушечьей постели.