Полынь я
Молитвы выла на луну собака.
Луна смущённо пряталась за тучи —
подальше от греха, на всякий случай.
Фонарь согнулся вопрошённым знаком,
понять пытаясь неисправность звуков,
под тяжестью подвешенного снега.
Она не выла, а надрывно пела.
А слёзы замерзали и со стуком
горошинами мёрзлыми по морде,
по лапам коченеющим, по ветру...
И разбивались, и блестящим пеплом
звенели и терялись в хороводе.
Зевала стужа. Побелели шрамы
на ветках старой брошенной берёзы.
И так неутешительны прогнозы,
И так страшны ночные эпиграммы.
Собака пела на луну молитвы.
Совсем одна. Не замечала стужу.
Глаза — по снегу. Ей никто не нужен.
И к одиночеству она давно привыкла.
***
Полоски, чёрно - белые полоски.
А на границах слякоть и обрыв.
Шлифуют пешки шахматные доски.
И рокировками замучил быт.
И конь горбато мечется по клеткам,
по бегунку, но всё же на цепи.
Разгуливает толстая соседка.
Зудит назойливо — лети, лети, лети.
И я, как пёс, всё рвусь. Когтями в горло
впивается ошейник, стынет лай.
И до костей обглоданных всё стёрла,
пытаясь убежать в собачий рай.
Смогу? Смогу! Куда ж ещё мне деться.
В брикеты — нервы и под хвост — шлею.
И я сама себе кричу из детства —
Я от тебя сбегу, сбегу, сбегу!
***
То ненавижу,
то люблю тебя,
то в небо змеем запущу воздушным,
то закопаю, утоплю, разрушу
на мелкие тычки небытия.
Потом ищу, зову, кусаю губы.
Тащу наверх. Кричу тебе — Лети!
Бываю нежной, но бываю грубой.
Люби меня. Ты просто так люби.
Мне не нужны ни встречи ни улыбки.
Глаза твои мне тоже не нужны.
Я с самой первой вляпалась попытки,
да так, что до сумы и до тюрьмы.
Я столько раз корявыми словами
тебя писала, но они пусты.
Мне ничего не нужно между нами.
Всё — у меня есть — Всё.
И это — ты.
***
Я тебя устала помнить.
У меня сломалась память.
Колют копьями осколки.
Ничего мне не оставить.
Я и жгла, и рисовала,
запускала самолёты,
выбирала злые жала...
Где ты? Как ты? Что ты? Кто ты?
Для чего такая малость
на такую боль способна?
На балы я собиралась,
А танцую лишь в подсобках.
Моль сожрала банты-рюшки.
В пыль рассыпались колечки.
Полу-тени да полушки,
полу-жизни, полу-свечки.
Я себя устала видеть.
Износились полу-взгляды.
Полу-вера, полу-квиты,
Полынь я и полу-я — ты.
***
Не трогай ничего — здесь всё на месте.
Пустило корни. Задохнулось пылью
Здесь все — моё — трудилось честно.
Не тронь их — ты не в магазине.
Ни шага одного нельзя обратно.
Ни взгляда моего, неаккуратно
подобранного, положить в карман.
Музей закрыт. Смотритель вусмерть пьян.
Не интересны эти экспонаты.
Развешаны по стенам, а когда-то...
Да я не помню ничего.
Вот — было, а потом — ушло.
И сами по себе стареют вещи,
сны, звуки и шаги.
зачем они тебе? порядок здешний
не нарушай и уходи.
***
То прогоняю, то зову назад.
То ненавижу, то звоню сама.
Прощаю, если ты не виноват.
При встрече не смотрю в твои глаза.
Зову. Когда придёшь — закрою дверь.
Поспешно выключаю в доме свет.
Ты мне лениво говоришь — Поверь.
А я ору, как дура — Нет. Нет. Нет.
Мы спим с тобой на разных полюсах.
Я грею вьюги. Ты морозишь лёд.
Я по ночам разыскиваю страх.
Ты, как пчела, всегда находишь мёд.
И мы давно друг другу не нужны.
И каждый улыбается себе.
Ты — противоположность тишины.
А я... тоскую, но не по тебе.
***
Весна пробелами, штрихами
по мне рисует пейзажи.
И трутся голуби носами,
распущен секс на распродажи.
Ручьи несут на щепку щепку.
Охрипли в оргиях снежинки.
И липы липнут, слепни слепнут.
А мы, как мухи в паутину,
на запах прём, щекочут лапки,
и хоботки зудят — до боли.
Умов забытые канавки
мы по амнистии на волю
тугою струйкой выпускаем
и вязнем в баночках варенья
желаний, похоти и рая.
И всех хотим, и всем болеем.
И безобразно хаотично
выходим в космос без скафандра
до отрицательности нищим,
но откровенно диким танго.
В реальности я не летаю —
нехватка совести и веры.
Пылятся крылья. А в сарае —
Моя метла
и твой пропеллер.
***
Ты — моё соломенное солнце,
нежный свет и ломкие лучи.
Всё вернётся, всё ко мне вернётся
Есть, для каждой дверцы есть ключи.
Ты — моё оборванное лето,
сочная, примятая трава.
Запах земляники горьким не был.
Горечь послевкусия — была.
Ты — последний перелёт осенний
за туманность млечного пути,
отраженье звёзд из тела в тени
не открытых космосом светил.
Я тобой дышу и задыхаюсь.
Я тобой живу — и не живу.
Я танцую одиночный танец
в зеркалах, разбитых наяву.
***
Кто хозяин в этом доме?
Сколько глаз и сколько лап?
Кто мяукает, кто воет,
кто стянул и жрёт халат.
На окне и на диване,
на столе и под столом,
в кухне, в спальне, даже в ванне —
у меня всегда дурдом.
Съели тапки, стынут лапки,
то спина болит, то хвост,
шерсти целые охапки,
подрастает наглый пёс.
А еще одна дурында
притащила пять щенят.
Я бы выгнала, но стыдно —
не поймут и не простят
ни коты и ни собаки,
ни противный попугай.
То любовь у них. То драки.
Вот такой щемящий рай.
Дом большой и места хватит
всем, кого спасти смогу:
и непонятой собаке,
не прощеному коту,
или голубю больному
или сбитой стрекозе..
Зверю рада я любому
И — тебе.
***
Я гоняю птиц на крыше.
Выше! Выше! Ещё выше!
Так хочу к тебе поближе,
чтобы ты меня услышал —
как стучит и как не дышит.
Выше! Выше! Ещё выше!
Ярче солнца. Легче ветра.
Облаком, туманом, спектром
разноцветных капель утра.
Небо. Небо - незабудка.
Дождик летний, росы скосов,
снега прошлого заносы.
Выше! Выше!
Чтоб услышал...
Жжёт по венам кровь крапивой.
Далеко ты, мой любимый.
2020
Отзывы
Антандил03.04.2025
Приятно послушать
Что сердце тревожит
Одной амполушкой
Едва успокоит
Татьяна Постникова07.05.2025
Четыре года назад, а буто сейчас всё происходит.., Вот оно - вге времени, Наташ!
Наташа Корнеева07.05.2025
Татьяна Постникова, привет! Пять почти, Таня, пять! Ох, как же оно быстро бегает, время это..
Примат Сергуня04.06.2025
Из цикла больше всего понравилось и впечатлило первое стихотворение, такие мощные и сочные образы!
