"Глотаем наши слюни!" Предновогодний (2021) кулинарный репортаж
"У меня этих разных фоли-жоли, да фрикасе-курасе не полагается".
Кулинарный стрим «Глотаем наши слюни!»
Гаврила жил один — его "гангрена"
(в быту и по-семейному — жена)
Ему развод устроила с изменой...
С Птибурдуковым спуталась она!
Тяжел был год. Без веры и без смысла,
С небесным затемнением планид...
Недаром он назвался годом Крысы.
Плюс ко всему привнес тот год ковúд...
* * * * *
... На кухне пил Гаврила пепси-колу.
И мух гонял с картофельных котлет.
И тут сосед пришел — кузéн Микола —
И пригласил Гаврилу на обед.
Того поскольку требует природа,
Которая не терпит пустоты
Желудочной в любое время года:
"Гаврила! Выпьем вместе! Я и ты!
Гаврила, друг, есть пиво, сельдь под шубой...
И водка к пиву!.. Жареный налим!..
Давай-ка замастрячим по Ютубу
Предновогодний кулинарный стрим.
Используя Шенгена мультивизу, —
Ей-ей, Гаврила, я тебе не вру, —
Привез из-за границы по ленд-лизу
Крутую баклажанную икру..."
Гаврила захватил свою посуду
И протянул к соседу провода.
Чтоб репортаж по проводам оттуда
Вести, как говорится, на сюда.
И обомлел...
"Живу без фóли-жóли **...
И ем по-русски — брюхо не болит!
Вот натуральный заяц... Нет, не кролик...
Не путай зайца с кроликом, пиит!.." —
Микола эдак начал стрим совместный.
Гаврила лишь сглотнул свою слюну.
И задницей осел на тазик с тестом...
"Гаврила! Что с тобою? Ну и ну!..
Соорудим сначала две водчонки...
Не кот наплакал к водкам закусон!
Розан китайский — расстегай с печенкой!
И расстегаю в пику — ролл Грильон.
Селяночка* московская, живая.
И жареные, с хлебушком, мозги —
Мгновенно в рот! Нет, это плохо?.. Знаю,
В мозгах светло, в глазах рябит — ни зги!..
Вот свежий балычок... Получен с Дона.
Янтаристый... Зернистая икра.
Что наша жизнь без кухни нашей оной?! —
Бездушная, холодная игра!
Люблю таки безмерно нашу Рашу!
И я достойный в ней абориген...
... Ты поросенка будешь просто с кашей?
Под корочкой... Иль слоем сверху — хрен?..
Вот почки есть, верченые, от зайца...
Вареный рак и щучья голова.
Размером с ноготь — пéрепела... яйца.
На сладкое — лукум, компот, халва.
Теперь по кружке пива «для осадки».
Осоловел... Порозовел лицом...
Да что не пьешь? Допей, остатки сладки!
Еще щас будет тыква с огурцом..."
Обед закончен. Коля и Гаврила
Придумать кухни лучше не могли!
Что наша кухня? — Наша кухня — сила!
Без фрикасé!.. И без фолú-жолú! **
Да... Наша кухня — это просто космос,
Балет, рыбалка, шахматы, хоккей,
Без дураков дорога!.. Кончим тóстом:
"Поехали!.. Еще одну налей!"
* (фолú-жолú), "фóли-жóли" — от иск. фр. ЖОЛИ II нескл. joli.
символ фр. языка и кулинарии;
** cеляночка — солянка.
зы:
На конкурс стих! Ведь тоже я не лысый!..
(Пусть лысых не испишется рука!)
Прощаемся на днях мы с годом Крысы!
Нормально чтобы встретить год Быка!
@mm_2020
Выдержки из книги В. А. Гиляровского
«Москва и Москвичи»:
«…Передо мной счет трактира Тестова в тридцать шесть рублей с погашенной маркой и распиской в получении денег и подписями: «В. Далматов и О. Григорович». Число — 25 мая. Год не поставлен, но, кажется, 1897-й или 1898-й.
— А теперь сказывай, чем угостишь.
— Балычок получен с Дона… Янтаристый… С Кучу-гура. Так степным ветерком и пахнет…
— Потом белорыбка с огурчиком…
— Манность небесная, а не белорыбка. Икорка белужья парная… Паюсная ачуевская, калачики чуевские. Поросеночек с хреном…
— Селяночку — с осетриной, со стерлядкой… живенькая, как золото желтая, нагулянная стерлядка, мочаловская.
— Расстегайчики закрась налимьими печенками…
— А потом я рекомендовал бы натуральные котлетки а ля Жардиньер. Телятина, как снег, белая.
— Всем поросенка… Да гляди, Кузьма, чтобы розовенького, корочку водкой вели смочить, чтобы хрумтела.
— А вот между мясным хорошо бы лососинку Грилье.
— Лососинка есть живенькая. Петербургская… Зеленцы пощерботить прикажете? Спаржа, как масло…
В тот же миг два половых тащат огромные подносы. Кузьма взглянул на них и исчез на кухню.
Моментально на столе выстроились холодная смирновка во льду, английская горькая, шустовская рябиновка и портвейн Леве No 50 рядом с бутылкой пикона. Еще двое пронесли два окорока провесной, нарезанной прозрачно розовыми, бумажной толщины, ломтиками. Еще поднос, на нем тыква с огурцами, жареные мозги дымились на черном хлебе и два серебряных жбана с серой зернистой и блестяще-черной ачуевской паюсной икрой. Неслышно вырос Кузьма с блюдом семги, украшенной угольниками лимона.
— Кузьма, а ведь ты забыл меня.
— Никак нет-с… Извольте посмотреть.
На третьем подносе стояла в салфетке бутылка эля и три стопочки.
— Нешто можно забыть, помилуйте-с! Начали попервоначалу «под селедочку».
— Для рифмы, как говаривал И. Ф. Горбунов: водка — селедка.
Потом под икру ачуевскую, потом под зернистую с крошечным расстегаем из налимьих печенок, по рюмке сперва белой холодной смирновки со льдом, а потом ее же, подкрашенной пикончиком, выпили английской под мозги и зубровки под салат оливье…
После каждой рюмки тарелочки из-под закуски сменялись новыми…
Кузьма резал дымящийся окорок, подручные черпали серебряными ложками зернистую икру и раскладывали по тарелочкам. Розовая семга сменялась янтарным балыком… Выпили по стопке эля «для осадки». Постепенно закуски исчезали, и на месте их засверкали дорогого фарфора тарелки и серебро ложек и вилок, а на соседнем столе курилась селянка и розовели круглые расстегаи.
— Селяночки-с!…
И Кузьма перебросил на левое плечо салфетку, взял вилку и ножик, подвинул к себе расстегай, взмахнул пухлыми белыми руками, как голубь крыльями, моментально и беззвучно обратил рядом быстрых взмахов расстегай в десятки узких ломтиков, разбегавшихся от цельного куска серой налимьей печенки на середине к толстым зарумяненным краям пирога.
— Розан китайский, а не пирог! — восторгался В. П. Далматов.
Компания продолжала есть, а оркестрион в соседнем большом зале выводил: «Вот как жили при Аскольде Наши деды и отцы…»
А сейчас… меню развернёшь, а там, на против каждого словца, две цифры: вес в граммах и цена в сотнях рублей… Тьфу!
