Вешнее

В эту зиму навьюжило, Боже мой,

хоть дивись, хоть рыдай, хоть пиши иконы.

Мы смотрели, сраженные белизной,

на полет мелькающий заоконный.

Средь шальных пушинок, числа им несть,

отогреться хотелось душой и телом,

но зима, злая ведьма (что есть, то есть)

укрывать-укрывала, но не согрела.

 

До упаду вальсировал снегопад,

неусыпно сыпал, не беспокоясь,

где осядут искусные снега па

и лебяжья снежиночья невесомость.

Нелегко балансировать на ходу,

если твердь безнадежно заледенела,

мы скользя прожили сто дней в году,

но ногами ступали зато по-белому.

Взгляд бросая сумрачно, свысока,

на бедняг, отчаянно замороженных,

темноброво супились облака,

добавляя озноба гусиной коже,

от ворот гоняя нас до ворот,

но такая участь земных угодий:

Бог всегда по силам зимы даёт –

время длинных теней и ночей уходит.

 

С глаз долой, прочь с обочин и без следа

утекает покров, изобильный слишком,

лишний раз убедились, что жизнь – вода,

что порой норовит превратиться в льдышку.

И пока отходили мы ото сна,

по привычке на тормоз давя и жалость,

лучезарно и звонко пришла весна

и за нашим окошком обосновалась.