Мне хочется поплакать...

Я сплю

Уже неделю носом к стенке.

Обиделась…

Какой же гадкий он!

Горит лицо,

горят мои коленки.

С большим трудом

я сдерживаю стон

отчаянья...

Как хочется заплакать!

Но нет! Сдержусь.

Мне слёзы не к лицу.

Я больше не позволю

себя лапать

Бездушному, как лапоть,

подлецу.

 

Обдумываю

страшной мести планы.

Уж он наплачется,

изменщик, у меня.

Я знаю всё

про подлые обманы!

Лежу...

Молчу, судьбу свою кляня…

 

Но самый страшный грех,

что хуже преступленья -

я никогда, наверно, не прощу -

он не поздравил мою маму

с днём рожденья!

Я никогда его к себе

не допущу!

 

… Но, может быть,

уж слишком я жестока?

Что, неспособна разве я

на милость?

Спать на диване

очень одиноко…

- Подвинься, милый,

что с тобой случилось?

 

* * *

 

За окнами осень и слякоть,

и дождь поливает с утра.

 

– Мне хочется лечь и поплакать, –

сказала, придя со двора,

Она, плащ устало снимая, –

мне хочется погоревать…

 

– Стряслось что-то?

– Даже не знаю…

И молча легла на кровать.

 

Как слёзы, хрустальные капли

блестели на мокрых щеках.

 

– Дай пальчики!

Знаю, озябли;

погрею их в тёплых руках.

 

Плакучая грусть потаённо

ресницами затенена.

Безрадостно и удручённо

в полвздоха вздохнула Она.

 

Укрыл я Её мягким пледом

и тихо сказал: – Не грусти…

Печали предмет мне неведом,

но ты всё-всё-всё мне прости…

Сама же пока баю-баю,

ну, баюшки, значит, баю…

 

Другой колыбельной не знаю –

что выучил, то и пою…