Последствия аутопсии

Сокрой занавесками окна,

Чтоб солнечный свет не заметил я.

Всю жизнь проживу я в неведеньи,

Лелея картинки, не видя созвездия.

 

Скрой занавесками окна.

Быстрее! Иначе начну что-то чувствовать!

Если пойдут ходуном шестерёнки,

То буду молить, чтобы мне не проснуться.

 

Знаешь, а за моими оконцами,

Кажется, кто-то растаял под солнцем.

И, знаешь, за окнами, кружевным тюлем

Остался мой сборник искусных иллюзий.

 

И, знаешь, когда занавеска вновь вздёрнется,

Распахнёт занавес, истину вскроет,

То, знаешь, окажется, что не чрезмерно народ завлекает такая история.

 

Это пришло окончание грёзам, вдребезги проза разбилась, и после

Здесь не останется места теориям, правда же скучная, скучное портит.

(Скобки)-дефисы, строка — двоеточие: это ли не слабака крик о помощи?

Весь сюжет вовсе забудется вскоре. Как только уснёт в своей пыли надгробие.

 

Кажется, мир, что был трепетно создан, распутья его, кропотливые в росте,

С ними и мир, что был нежно воспитан, и та мира часть, что извне мир не видел,

Кажется, ленты и нить на запястье, — теперь всё не нужно, теперь всё неправда, —

И, кажется, даже пути и орбиты — пропало всё в свете церковных софитов.

 

Знаете, кто растоптал своё тело,

Чтобы запомниться всем интересным? А

Знаете, кто исказил мысль о Боге, лишь бы его жизнь была чьей-то заботой? А

Знаете, кто отказался от яви, остался кто в петлях фальшивых сказаний?

И кто превратил смерть в театр? Как же ещё выразиться, чтобы стало понятно?

 

В красной обложке признанье.

Красные шторы — стекольные стражи.

Красным выводит на белой бумаге:

«Закройте уже эти окна».