Дуралей

На деревянной сцене перед большой толпой людей — смазливых скользких богачей,

Чуть хныкая от горя и смущения, стоял

мальчишка—дуралей.

В его лице играла злость и возмущение,

Что зрители со своим мнением, туманно, но пророча крах, смеялись, хлопая не в такт.

Обиженно вёл песню дальше, забывшись в личностном ненастье.

Он поглощал сумбурный шум и оханье ворчливых дур,

Ведь знал: он лучше их, не обнажая мерзкий лик,

Держась лишь бойко — к ним привык.

 

Хлопочет томно балаган: за шутки говорят — отправят в храм,

А песня — непристойная для дам,

«Не угодил ни вам, ни нам».

Мальчишка, топая ногою, чуть путаясь в длинном плаще,

Без ненависти, но и не с любовью, тянулся прекратить процесс.

Висели рукава длиннее пальцев, так, придавая грустный вид,

А завершал отчаянную сказку ребёнка громкий вольный визг.

 

Не выдержав позора, дуралей спешил удрать да побыстрей,

Но неудача за другой подстерегла: и вот лежит мальчишка молодой, в свой стыд не веря,

Пока болит и голова, и шея, и тяжело дышать трахеей.

Смеются громче господА, с издёвкой дурака лелея,

Кидают помидоры, яйца — они звери!

И после жалкого гонения, в каком-то странном возмущении, повесился.

И был таков: театр не для дураков.