Натюрморт. В память И.А.

В загробном мире кстати нет теней,

И нет тепла,

Чему противоречат

Все россказни о жгучести котла -

Ведь холод льда

Способен сильно жечь, и,

Отсутствие предмета в естестве -

Есть признак панихидного волнения,

Когда уже на смертном ты одре,

То саван позволяет отклонения

Контрастности от сущности вещей,

Которые теряют очертания,

И, растворясь в пространстве прошлых дней,

Все чаще превратясь в воспоминания,

Становятся лишь призраком того,

Что раннее практичность знаменуя,

Будь то столом иль стулом -

Все равно,

Сейчас уже не важно,

Помятуя...

Окутано туманом:

Один день

Тогда именовался настоящим:

Тот стол служил к принятию гостей,

То кресло безо всяких пусть изяществ

В моменте было больше, чем седло,

И, более чем мебель,

Упаси Бог,

Ты всякого, кто глядя на него,

Тогда б подумал, что оно возникло

Не для того, чтоб быть частью миров,

Частью картин, что боле невозможны.

Теперь музей, и дальше ничего.

Как бы кинжал, который уж из ножен

Не вынуть, и,

В пространстве нет его,

И времени его существования.

Ну просто нет. И больше ничего.

Обернуто. Осталось без внимания

Хозяина,

Все прочее - мертво,

Но что есть смерть в понятии бесконечность?

Не более чем пыль на брошенном трюмо,

И пыль иной раз служит саваном.

А вечность?

Съедает все в тумане забытья,

Где даже пыль способна стать гранитом,

Соединиться с прахом бытия,

Не думая: где, как она возникла,

Окаменеть, стать больше, чем песок,

И, замерев навечно,

Памятуя

О бренности всех временных оков,

Стать натюрмортом жизни

Смерть почуяв.