Издать сборник стиховИздать сборник стихов

Вечеринка после развода.

После нескольких лет брака с адвокатом Борисом Вальпуновым Авдотья Лабугозина приняла безоговорочное решение прервать отношения. На то было несколько причин. Во-первых, Авдотья подозревала Бориса в интимной связи с его подчинённой Юлией Ласкутовой — шикарной девушкой со стройной фигурой, чья семья имела безупречную репутацию в московском обществе. В отличие от Авдотьи, которая до своего совершеннолетия жила на ферме под Псковом со своими родителями и занималась доением коров, её прошлое не внушало особого уважения светским кругам.
 
Второй причиной послужило полное безразличие Бориса к желаниям Авдотьи. А ведь она просила так мало: каждая девушка хочет хотя бы иногда получать от любимого букет цветов и пару красивых слов о любви. Но Вальпунов был непреклонен. Он постоянно командовал ею: «Убери это», «Помой то», «Побрейся там». Ему, видите ли, не нравилось, когда у девушки не брито в интимном месте. При этом сам он ходил с волосатой жопой и кудрявыми лоскутами, свисающими от лобка до колен. Не о такой жизни мечтала Авдотья.
 
Именно поэтому вечером 14 февраля Авдотья вызвала Бориса на серьёзный разговор, который быстро перерос в скандал континентального масштаба.
— Ах ты неблагодарная сука! — кричал Борис. — Да как ты смеешь?!
Он никак не мог успокоиться. Буря стихла лишь спустя два часа.
 
В тот же день было подано заявление в ЗАГС, а через месяц, как того требует семейный кодекс, двое "голубков" разлетелись в разные стороны.
 
Авдотья объявила о своём разводе всем своим подругам, закатив незабываемую вечеринку с участием большого количества намасленных мужчин из местного подпольного стрип-клуба. Что только не делали с Авдотьей в этот вечер! Её навык доения коров пригодился как никогда.
 
— Забудьте неуверенную в себе неудачницу Авдотью! — кричала она, хрипло рвя своё горло. — Вот она, новая я! Свободная, как птица! Глубже! Резче! Навались!
 
Она стояла в странной позе на кухонном столе, за которым когда-то они завтракали с Борисом. Теперь этот стол превратился в арену её триумфа, символ окончательного разрыва с прошлым.