Мышь.

В Москве как днём, хотя и полночь,

в безлюдной деревеньке тьма,

и вот совой в ночную горечь,

взлетает в серебре луна.

 

Задаром шлёт земле сиянье,

рождая тени как в четверг,

из разных разностей и зданий,

и даже если человек.

 

Лишь только мышь, в сугробе тощем,

так безразлична до луны,

её задача жить попроще,

и сэкономить до весны.

 

Мышь не тщеславьем поражает,

не звоном гордой пустоты,

она монашески рожает,

её намеренья чисты.

 

Ей снова в путь, по льду, по снегу,

чтоб не нарушить тишины,

и чтоб не стать глотком обеда,

для неожиданной совы.