О ПТИЦАХ

Журавль и синица

 

 

Январь ещё в разгаре.

Утром рано

проснулся и в окне увидел я

танцующего в облаке тумана,

нежданного зимою журавля.

 

И я подумал: что-то здесь нечисто,

и это мне совсем не по нутру…

Увидеть журавля-«африканиста»

зимой? Ну, это явно не к добру…

 

Завьюжило опять…

И вдруг синица

в моё заиндевевшее окно,

озябшая, настойчиво стучится:

открой, мол, я стучусь уже давно!

 

Я прошептал: - Чуть погоди, подружка! –

и в дом дорогу птице приоткрыл,

и отломил ей ломтик от ватрушки,

и в блюдечко водички ей налил.

 

Синица попила и поклевала,

и пискнула на птичьем языке,

по комнате немного полетала,

нашла местечко в дальнем уголке,

нахохлилась слегка и задремала…

 

А я сидел с фломастером в руке

и рисовал её в своём альбоме,

и думал думу: неужели жить

со мной синица захотела в доме?

Так чем же эту птицу мне кормить?

 

…Вдруг в дверь звонок.

И кто ж так очень рано

пожаловал по душеньку мою?

– Откройте же, доставка телеграммы!

«Привет прости встречай меня люблю»

 

 

Чёрный дрозд

 

 

Жил-был на свете мужчина один.

На загляденье пригожий блондин.

 

Женщины часто влюблялись в него,

но не везло им. Совсем ничего

 

не выходило у них, вот беда!

Ни адюльтер, ни любовь, ни вражда.

 

В возрасте был этот простолюдин.

Предпочитал он русалок, ундин.

 

Только задремлет в ночной тишине –

тут же увидит их в сказочном сне.

 

Был в его доме обшарпанный стол –

на распродаже его приобрёл.

 

Кроме стола он бумаги купил,

ручку, словарик купить не забыл.

 

И по ночам сочинять стал стихи,

как он сидел возле старой ольхи,

 

в омута тёмную воду глядел,

(в нём он увидеть русалку хотел),

 

как пил коньяк под колбаску и сыр,

как ему нравился этот плезир.

 

Главное, не было женщин вокруг.

В кроне ольхи пел единственный друг –

 

старый знакомый его чёрный дрозд.

Песнею звал он его на погост,

 

где упокой, где всегда тишина,

где вечным сном третий год спит жена…