Космонавту Ю. Гагарину
Я первый смерил жизнь обратным счётом,
Я буду беспристрастен и правдив:
Сначала кожа выстрелила потом
И задымилась, поры разрядив.
Я затаился и затих. И замер.
Мне показалось – я вернулся вдруг
В бездушье безвоздушных барокамер
И в замкнутые петли центрифуг.
Сейчас я стану недвижим и грузен,
И погружён в молчанье. А пока
Меха и горны всех газетных кузен
Раздуют это дело на века.
Хлестнула память, как кнутом, по нервам,
В ней каждый образ был неповторим:
Вот мой дублёр, который мог быть первым,
Который смог впервые стать вторым.
Пока что на него не тратят шрифта:
Запас заглавных букв – на одного.
Мы вместе с ним прошли весь путь до лифта,
Но дальше я поднялся без него.
Вот тот, который прочертил орбиту,
При мне его в лицо не знал никто.
Всё мыслимое было им открыто
И брошено горстями в решето.
И словно из-за дымовой завесы,
Друзей явились лица и семьи.
Они все скоро на страницах прессы
Расскажут биографии свои.
Их всех, с кем вёл я доброе соседство,
Свидетелями выведут на суд.
Обычное моё босое детство
Обуют и в скрижали занесут.
Чудное слово «Пуск!» – подобье вопля –
Возникло и нависло надо мной.
Недобро, глухо заворчали сопла
И сплюнули расплавленной слюной.
И пламя мыслей вихрем чувств задуло,
И я не смел или забыл дышать.
Планета напоследок притянула,
Прижала, не желая отпускать.
И килограммы превратились в тонны,
Глаза, казалось, вышли из орбит,
И правый глаз впервые удивлённо
Взглянул на левый, веком не прикрыт.
Мне рот заткнул – не помню – крик ли? Кляп ли?
Я рос из кресла, как с корнями пень.
Вот сожрала всё топливо до капли
И отвалилась первая ступень.
Там надо мной сирены голосили
Не знаю – хороня или храня.
А здесь надсадно двигатели взвыли
И из объятий вырвали меня.
Приборы на земле угомонились,
Вновь чередом своим пошла весна.
Глаза мои на место возвратились,
Исчезли перегрузки. Тишина.
Эксперимент вошёл в другую фазу, –
Пульс начал реже в датчики стучать.
Я в ночь влетел, минуя вечер, сразу –
И получил команду отдыхать.
Я шлем скафандра положил на локоть,
Изрек про самочувствие своё.
Пришла такая приторная лёгкость,
Что даже затошнило от неё.
Шнур микрофона словно в петли свился,
Стучались в рёбра лёгкие, звеня.
Я на мгновенье сердцем подавился, –
Оно застряло в горле у меня.
Я отдал рапорт весело, на совесть,
Разборчиво и очень делово.
Я думал: вот она и невесомость,
Я вешу нуль – так мало, ничего!..
И стало тесно голосам в эфире,
Но Левитан ворвался, как в спортзал,
И я узнал, что я впервые в мире
В Историю «поехали!» сказал.
Разбор стихотворения классика «Высоцкий Владимир» — «Космонавту Ю. Гагарину»
Анализ стихотворения «Космонавту Ю. Гагарину»
Стихотворение Владимира Высоцкого, часто известное по первой строке «Я первый смерил жизнь обраттным счётом…», — это не столько гимн победе, сколько глубоко личный, психологический и драматичный монолог космонавта. Высоцкий наделяет своего лирического героя не просто голосом, а мучительным осознанием цены первого полёта.
Тема и идея
Тема: Обратная сторона подвига — одиночество, физическое и моральное напряжение, переосмысление жизни перед лицом смерти и внезапно свалившейся славы.
Идея: Подвиг (полёт в космос) показан не как триумфальное шествие, а как жестокий внутренний экзамен. Истинная цена первого шага в космос — это потеря «нормальности», ощущение разрыва с прошлым и ужасающая ответственность быть «первым».
Композиция и сюжет
Стихотворение построено как хроника ощущений от старта до выхода на орбиту и получения знаменитого сообщения. Высоцкий использует два плана:
- Физический план: Работа организма в экстремальных условиях — «кожа выстрелила потом», «килограммы превратились в тонны», «сердцем подавился». Это натуралистичная, почти медицинская картина.
- Экзистенциальный план: Осознание себя как символа, утрата «своего» детства («Обуют и в скрижали занесут»), вина перед дублёром («который мог быть первым»).
Художественные особенности
Высоцкий мастерски использует контрасты:
- Антитеза «быть первым / быть вторым»: Трагедия дублёров, забытых историей, подчёркивает одиночество главного героя.
- Метафоры и сравнения: «Память, как кнутом», «пламя мыслей вихрем чувств задуло», «шнур микрофона словно в петли свился» — всё это передаёт запредельное напряжение.
- Звукопись: «Недобро, глухо заворчали сопла / И сплюнули расплавленной слюной» — аллитерация на «р» и шипящие создаёт эффект грохота старта, который переходит в звенящую тишину.
Лирический герой
Это не просто Юрий Гагарин, а собирательный образ «Первого» — человека, который «первый смерил жизнь обратным счётом». Он уже не принадлежит себе. Каждая секунда его прошлого (друзья, семья, босое детство) превращается в экспонат для прессы. Герой Высоцкого — трагический победитель, прошедший через ад перегрузок и осознавший своё тотальное одиночество в истории.
Референсы для чтения
Рекомендуем к прочтению:
- Владимир Высоцкий — «Ноль семь» (авиация как среда для космоса) и «Баллада о борьбе» (психология подвига).
- Евгений Евтушенко — «А с двенадцати лет я всё думал…» (о поколении шестидесятников и цене славы).
- Булат Окуджава — «Часовые любви» (интимная интонация о вселенском масштабе человеческой жизни).
