Издать сборник стиховИздать сборник стихов

Совесть

Жизнь моя, как летопись, загублена,
киноварь не вьется по письму.
Я и сам не знаю, почему
мне рука вторая не отрублена…
Разве мало мною крови пролито,
мало перетуплено ножей?
А в яру, а за курганом, в поле,
до самой ночи поджидать гостей!
Эти шеи, узкие и толстые, —
как ужаки, потные, как вол,
непреклонные, — рукой апостола
Савла — за стволом ловил я ствол,
Хвать — за горло, а другой — за ножичек
(легонький, да кривенький ты мой),
И бордовой застит очи тьмой,
И тошнит в грудях, томит немножечко.
А потом, трясясь от рясных судорог,
кожу колупать из-под ногтей,
И — опять в ярок, и ждать гостей
на дороге, в город из-за хутора.
Если всполошит что и запомнится, —
задыхающийся соловей:
от пронзительного белкой-скромницей
детство в гущу юркнуло ветвей.
И пришла чернявая, безусая
(рукоять и губы набекрень)
Муза с совестью (иль совесть с музою?)
успокаивать мою мигрень.
Шевелит отрубленною кистью, —
червяками робкими пятью, —
тянется к горячему питью,
и, как Ева, прячется за листьями.



Разбор стихотворения классика «Нарбут Владимир» — «Совесть»

Анализ стихотворения «Совесть»

Стихотворение Владимира Нарбута «Совесть» — это мрачная, визионерская исповедь, выполненная в экспрессионистской манере, столь характерной для раннего творчества поэта. Центральная тема произведения — мучительный диалог лирического героя с собственной совестью, которая здесь предстает не только в виде отвлеченной моральной категории, но и кровавого, почти осязаемого следа прошлого.

Название «Совесть» вступает в резкий контраст с шокирующим, плотским содержанием стихотворения. Это не абстрактное раскаяние, а вязкое, тяжелое чувство вины, метафорически приравненное к акту физического насилия. Герой — не жертва, а сам палач, «не ведающий, что творит», но остро переживающий последствия содеянного.

Ключевые образы, мотивы и контекст
  • Образ «отрубленной кисти»: Сквозной, центральный образ стихотворения. Он воплощает одновременно и невозможность действия (писать, творить), и «материализованную» совесть, которая, словно зловещий паук, шевелит «червяками робкими пятью». Это ужасный, но честный автограф преступления.
  • Совесть и Муза: В финале герой задается вопросом, кто же его успокаивает — «Муза с совестью (иль совесть с музою?)». Нарбут сплавляет два этих начала воедино. Для поэта, чья душа запятнана кровью, творческий дар неотделим от нравственного суда. Исцеление от «мигрени» творчества возможно только через встречу с этой уродливой, но правдивой «чернявой, безусой» музой, несущей на себе отпечаток его злодеяний.
  • Живописность киноварью: Первая строка «жизнь моя, как летопись, загублена, киноварь не вьется по письму» отсылает к древнерусской традиции. Киноварь — красная краска, используемая для заголовков и буквиц. Жизнь героя загублена, потому что не может превратиться в священный текст: красный цвет здесь — не цвет торжества, а цвет пролитой крови, которая не позволяет «виться» краске святого писания.
  • Зооморфизмы и телесность: Поэзия Нарбута славится ощущением «плоти мира». В «Совести» шеи уподоблены «ужакам» и потным «волам», пальцы отрубленной руки — «червякам». Эта брезгливая, осязаемая телесность делает картину особенно физиологичной и травматичной.
  • Временной разрыв: Стихотворение построено на монтаже: жестокое прошлое («в яру… поджидать гостей», «ловил я ствол») и настоящее, полное мучительной рефлексии, смешиваются. Воспоминание о «задыхающемся соловье» из детства — единственный миг света, который сменяется гротескным явлением Совести-Музы.

Стихотворение является ярким образцом «неканонической» русской поэзии XX века, где лирический герой лишен ореола святости и предстает перед читателем во всей своей греховной, трагической сложности. Нарбут создает уникальную полифонию ужаса и красоты, где совесть — не просто голос, а ампутированная, но все еще живая часть твоей собственной души.

Рекомендуемые стихотворения для прочтения (референсы):

Читать подробный разбор ▾