И только скорбь о ней
Мне страшно среди Вас, вязать настойчиво улыбку
Мне странно каждый раз, растрачивая ноты скрипки
Бежать , вскричав - «Постой, ты погоди, я не свернул с пути!
Я подле Вас, я услышь мой возглас. Хоть на минутку…»
А вечерами я гудел, как теплоход по речке темной
Вонзалось в меня боль, уклончиво кряхтел за сопкой
Не смог я одолеть, что было по пути, вчерашний день
Казалось бы, судьба, тягаться я посмел, не глядя в сень
Как голос твой звучит, он звонок, я слышу в тишине его
Скользящий силуэт, но это тень и сгусток в красных вен
И в этом храме одиночества из белых стен, на них панно
В морях свободой мрака и тонущий в солнце судна крен
Как было бы, и если я, вдруг был бы озарен той ранней синевой
Как стало бы, когда я в полдень стал бы как в голосе с судьбой
На крыльях ветра парус мой умчался б вдаль, но не к тебе, не за тобой
Сиял бы я тогда, блаженный весь, и в мантре, во лбу, своей звездой
Но здесь темно и только звезд лучи сквозь силу гнета моего
И полно море под нарастающей луной моих забвении
Весь мыс окутан, синей дымкой и сыростью, там, где руно
Не милый фант, несу в себе, любви издержки, умилении
Окончен том, написана, вновь прочтена, новая глава из этих серых будней
О чем скулить мне суждено еще, неведомо за занавесом судей
Я пал в любви, что может хуже стать. скажите вершители вы судеб Не мил мне мир, из вязальных ваших спиц, из райских птиц и только скорбь о ней…
Мне странно каждый раз, растрачивая ноты скрипки
Бежать , вскричав - «Постой, ты погоди, я не свернул с пути!
Я подле Вас, я услышь мой возглас. Хоть на минутку…»
А вечерами я гудел, как теплоход по речке темной
Вонзалось в меня боль, уклончиво кряхтел за сопкой
Не смог я одолеть, что было по пути, вчерашний день
Казалось бы, судьба, тягаться я посмел, не глядя в сень
Как голос твой звучит, он звонок, я слышу в тишине его
Скользящий силуэт, но это тень и сгусток в красных вен
И в этом храме одиночества из белых стен, на них панно
В морях свободой мрака и тонущий в солнце судна крен
Как было бы, и если я, вдруг был бы озарен той ранней синевой
Как стало бы, когда я в полдень стал бы как в голосе с судьбой
На крыльях ветра парус мой умчался б вдаль, но не к тебе, не за тобой
Сиял бы я тогда, блаженный весь, и в мантре, во лбу, своей звездой
Но здесь темно и только звезд лучи сквозь силу гнета моего
И полно море под нарастающей луной моих забвении
Весь мыс окутан, синей дымкой и сыростью, там, где руно
Не милый фант, несу в себе, любви издержки, умилении
Окончен том, написана, вновь прочтена, новая глава из этих серых будней
О чем скулить мне суждено еще, неведомо за занавесом судей
Я пал в любви, что может хуже стать. скажите вершители вы судеб Не мил мне мир, из вязальных ваших спиц, из райских птиц и только скорбь о ней…
