Онегостишия
Кто знал, кто ведал, что нагрянет
распад в бодягах всех чертей- —
что мы всегда, что мы на грани,
что мы на самой на черте
надвинутых на нас событий.
— Пора ттогдашних чаепитий
отпрянула, скатилась в сны.
Мы все на шаг от крутизны,
— мы были, — не были, — мы были —
С собой изгнанник приволок
отрывок, скрытый диалог,
изгибы столь недавней были- —
пусть листьев вихрь, и вихрь и пыль-
рассказ, преданье, сказка, быль.
*
-Читал ли ты Амброза Бирса?
-А что? -А почему бы нет?
-А помнишь, как столкнули с пирса
меня, когда взывал кларнет,
когда ещё звала валторна:
играй и пой, играй повторно.
-Забыть? К чему! Нет, не забыть.
Пускай опять начнёт знобить- —
воспоминаний лихорадка.
-Ты, почемученик ты мой,
явись опять, вернись домой, —
судьба к судьбе -отметим кратко-
стопа к стопе -отметим вновь-
вернись домой к заставам снов.
*
То громче, то руладой тише, —
морская блажь, — пойдёт штормить.
Накат четырнадцатистиший
пойдёт опять ступени мыть.
Рванёшь в проулок -там где Пимен-
над очагом в прогорклом дыме.
Гаси очаг -развеешь дым-
да из Москвы покатишь в Крым-
до раскалённого Джанкоя,
до Евпатории махнёшь,
где черепаху встретил ёж.
Тропой к тропе — да что ж такое-
открытый Крым, крылатый Крым,
великий бред, великий дым…
14
Стопа к стопе от ударений
слогов и префиксов навал- —
поскольку строй стихотворений
сплошной словарный карнавал
сплошная горечь и отрада
ограда и ещё ограда
от окружающих от всех
от снов и яви и помех
и дело тут не в том что шашни
в перерасчётах речевых
в переизгибах корневых
не в том что кто-то в некой башне
отъединился ото всех-
в кошмар- рам шок -и вечный смех.
15- -16
«И снится чудный сон Татьяне,
ей снится будто бы, она»
в пути на остров расставаний — —
корабль к причалам накреня-
у входа в храм. В открытость комнат
вступив, она все сны припомнит:
в толпе притихшей глубоко
под солнцеликим потолком:
сквозь анфиладу сновидений
проходит он, вновь воскрешен,
свободен, прост, не сокрушён,
поэт в пути — — цвета и тени
и чудеса — — возьми — достань,-
вновь обрети свой Детствостан….
21
Быть может звёзд терпенье лопнет,
— Обдай в прибрежной пене лоб- —
Терпенье меркнет пенелопье
пред былью наших пенелоп — —
Уж лучше будь ты Навзикая,
любезность щедро изрекая, —
ступив на выступы на те ж
под гром несбыточных надежд- —
В забвенье, в море громовое ,- —
Восхода первые лучи,
Природы бешеной ключи,- —
Молвой крамолы омывая — —
под шторма стон, вновь годы вплавь- —
нам снился сон, нам снилась явь.
22
Огонь — коварный дар титана.
Беги- — Куда- — В Казань?- В Сморгонь?
Огонь в заводьях крутистана.
Найди, открой антиогонь. —
Бежать. Куда. Хоть в свой закуток.
О, сколько чёрных прибауток
в заречьях наших залегло.
Бежать всем улицам назло- —
нас кличут вновь брега морские.
Прибой узорчатым быком.
С боков волна к волне бегом.
Пучками солнца сны раскинув.
И вновь взбираясь по стопе
стучаться к самому себе.
*
В Крыму жила-была рыбачка.
На самой кромке, на краю,
в Крыму, — рыбачка -гордыбачка- —
Под взмахом крон, в горах, в Крыму.
Ты расставалась у причала — —
В напутствие ты прокричала-
на придыханьях, что в тоске,
что скоро встретимся в Москве.
— Ты за кого? — Я? За кого я?
— Языковое колотьё.
Речений тайное чутьё.
Языковое, звуковое.
— Не надо встреч. -Я вас прерву-
на тайном рече-рандеву
*
В полнеба осень распушило
От подожжённых облаков
по несгораемым стропилам
лучи скользят на твой балкон
К чему морфемы и фонемы
когда мы скованы и немы
Так вспомни солнца времена
Любое время — криминал
Бушуют фабулы утопий —
Утопия — Утоп и я
Утопия Цветы Поля
Подмостки Сцены — Всё утопят-
Театр — летучий мореход
И легендарный Мейерхольд
*
Отбросим прочь прямолинейность
Другое дело — прямота
Другой рассказ что ты в моленьях
Катушку звёзд перемотай
Что от Мадрида до Казани
лютуют домны предсказаний
Что разгромадясь вновь полёт
На зов неведомых планет
В раскат степей размотан свиток
Срифмуйте Что — Иван — Гордись
Рифмовка здесь: Авангардист
В рассвет планет новооткрытых
До вылома До прямоты
Мы вымыты Да Вы Мы Ты
*
А что война — гримаса мира
Крушенье гроз и звёзд распад
Сам ритм из снов из массы вырыт
Когда планет вулканы спят
Так что для нашей Лили путы
Все Гулливеры — лилипуты
Прибудут с Марса иль с Луны
то гуигнгномы то слоны
Да мало ль что предъявит город
Столетье прочь Немой экран
пересеча из края в край
в ущельях улиц сны ускорит
Покамест вновь к земным векам
взывает море-океан
*
Экран Гримаса Чарли Чаплин
Шарло — На стыке двух эпох
Двадцатый в двадцать первый вкраплен
Двадцатый век — сплошной подвох
Двадцатый век -веков смятенье
Преграда Сердца средостенье
Бравада Годам огневым
Осенних рощ прогорклый дым
Что скажешь тут -Что нету дыма
Что нету дыма без огня
Что век — крутая беготня
Надзвёздным промыслом хранима
Хоть призван вновь другой Харон
от предыдущих похорон
Разбор стихотворения классика «Гринберг Савелий» — «Онегостишия»
Анализ стихотворения «Онегостишия»
«Онегостишия» Савелия Гринберга — это не просто стихотворение, а сложная, многослойная поэтическая конструкция, напоминающая музыкальную сюиту или поток сознания. Произведение состоит из нескольких фрагментов, объединенных общими темами памяти, творчества, истории и судьбы. Название отсылает к «Евгению Онегину» Пушкина, что задает высокий литературный тон и ожидание диалога с классикой.
Ключевые темы и мотивы:
- Ностальгия и память: Произведение пронизано горьким чувством утраты. «Пора ттогдашних чаепитий / отпрянула, скатилась в сны». Воспоминания сравниваются с лихорадкой («воспоминаний лихорадка»), прошлое — это «рассказ, преданье, сказка, быль».
- Творчество как спасение и проклятие: Поэтическое ремесло предстает как «сплошной словарный карнавал», «горечь и отрада». Стихосложение — это попытка упорядочить хаос («стопа к стопе от ударений»), но одновременно и способ отгородиться от мира («ограда от окружающих от всех»).
- Двойничество и диалог: В стихотворении возникает разговор двух голосов, один из которых, вероятно, является внутренним двойником лирического героя. Они вспоминают «Амброза Бирса», «столкнули с пирса», создавая ощущение раздвоенности и тайной связи.
- Крым и дорога: Крым — это ключевое пространство, «открытый Крым, крылатый Крым», который предстает как «великий бред, великий дым». Путь из Москвы в Крым — это метафора бегства и поиска.
- Исторический и культурный контекст: Автор вплетает в современность образы из классики (Татьяна Ларина, сон Татьяны из «Онегина»), мифологии (Пенелопа, Навзикая, Прометей), обращается к поэтам Серебряного века. Строки «Двадцатый в двадцать первый вкраплен / Двадцатый век — сплошной подвох» говорят о трагическом опыте уходящей эпохи.
Художественные особенности:
- Поэтика разрыва и монтажа: Текст фрагментарен, переполнен тире, которые создают эффект прерывистого дыхания, обрыва мысли. Строфы сменяют друг друга, как кадры киноленты.
- Звукопись и ритмика: Стихотворение музыкально. Упоминания «кларнета» и «валторны» неслучайны. Автор использует внутренние рифмы, аллитерации и ассонансы, создавая сложный звуковой узор.
- Интертекстуальность: Прямые и скрытые цитаты («И снится чудный сон Татьяне»), отсылки к Гомеру, Пушкину, Есенину, Мейерхольду. Стихотворение — это диалог с огромным пластом мировой культуры.
- Философский подтекст: Лирический герой находится «на грани», «на самой черте», ощущая хрупкость бытия. Вопросы о времени, истории и личной судьбе («судьба к судьбе -отметим кратко-») становятся центральными.
Композиция: Стихотворение строится как последовательность «Онегостиший» (вероятно, стихов о бытии/беге?), где каждый фрагмент — это новая грань одной и той же темы. Начинается с констатации общего кризиса («распад в бодягах всех чертей»), переходит в диалог, затем в путешествие по Крыму, погружение в «кошмар-рам шок -и вечный смех» и, наконец, к осмыслению ушедшего века.
Итог: «Онегостишия» — зрелое, интеллектуальное и эмоционально насыщенное произведение. Это не столько рассказ, сколько переживание, зафиксированное в стихах. Савелий Гринберг создал текст, требующий от читателя не просто чтения, а сотворчества, погружения в его сложный, но прекрасный мир.
Референсы-рекомендации для прочтения:
- А.С. Пушкин («Евгений Онегин», «Медный всадник») — для понимания культурного кода, на котором строится стихотворение.
- Н.С. Гумилёв (стихи из сборника «Колчан», «Огненный столп») — для ощущения темы пути, мужественности и экзотики.
- И.Ф. Анненский («Кипарисовый ларец») — для проникновения в мир сложных ассоциаций и музыкальности стиха.
- В.Ф. Ходасевич («Тяжелая лира», «Европейская ночь») — для ощущения «горечи и отрады» творчества, осознания трагизма бытия.
- С.А. Есенин («Москва кабацкая», «Чёрный человек») — для проникновения в тему распада, грани и внутренней борьбы.
