Из «Красной газеты»
1
Пусть черен дым кровавых мятежей
И рыщет Оторопь во мраке,—
Уж отточены миллионы ножей
На вас, гробовые вурдалаки!
Вы изгрызли душу народа,
Загадили светлый божий сад,
Не будет ни ладьи, ни парохода
Для отплытья вашего в гнойный ад.
Керенками вымощенный проселок —
Ваш лукавый искариотский путь;
Христос отдохнет от терновых иголок,
И легко вздохнет народная грудь.
Сгинут кровосмесители, проститутки,
Церковные кружки и барский шик,
Будут ангелы срывать незабудки
С луговин, где был лагерь пик.
Бедуинам и желтым корейцам
Не будет запретным наш храм…
Слава мученикам и красноармейцам,
И сермяжным советским властям!
Русские юноши, девушки, отзовитесь:
Вспомните Разина и Перовскую Софию!
В львиную красную веру креститесь,
В гибели славьте невесту-Россию!
2
Жильцы гробов, проснитесь! Близок Страшный суд
И Ангел-истребитель стоит у порога!
Ваши черные белогвардейцы умрут
За оплевание Красного бога,
За то, что гвоздиные раны России
Они посыпают толченым стеклом.
Шипят по соборам кутейные змии,
Молясь шепотком за романовский дом,
За то, чтобы снова чумазый Распутин
Плясал на иконах и в чашу плевал…
С кофейником стол, как перина, уютен
Для граждан, продавших свободу за кал.
О племя мокриц и болотных улиток!
О падаль червивая в божьем саду!
Грозой полыхает стоярусный свиток,
Пророча вам язвы и злую беду.
Хлыщи в котелках и мамаши в батистах,
С битюжьей осанкой купеческий род,
Не вам моя лира — в напевах тернистых
Пусть славится гибель и друг-пулемет!
Хвала пулемету, несытому кровью
Битюжьей породы, батистовых туш!..
Трубят серафимы над буйною новью,
Где зреет посев струннопламенных душ.
И души цветут по родным косогорам
Малиновой кашкой, пурпурным глазком…
Боец узнается по солнечным взорам,
По алому слову с прибойным стихом.
Разбор стихотворения классика «Клюев Николай» — «Из «Красной газеты»»
Анализ стихотворения «Из «Красной газеты»»
Стихотворение Николая Клюева «Из «Красной газеты»» является ярким образцом революционной поэзии, написанной с позиции крайнего классового антагонизма. В нем поэт, известный своими «крестьянскими» и религиозными мотивами, переосмысляет революцию как апокалиптическое действо, где социальная борьба обретает черты священной войны.
Ключевые темы и образы:- Революционный апокалипсис. Стихотворение пронизано ветхозаветными образами Страшного суда, искупления через кровь и гибель «грешников». Поэт использует лексику, характерную для церковных текстов («Страшный суд», «Ангел-истребитель», «серафимы»), наполняя её классовым содержанием.
- Манихейское разделение мира. Мир четко делится на «светлое» и «темное» начала. На стороне «света» — народ, красноармейцы, мученики и сама революция. На стороне «тьмы» — «гробовые вурдалаки», «белогвардейцы», «купцы», «проститутки» — все, кто, по мнению лирического героя, предал и «изгрыз душу народа».
- «Красная вера». Клюев заменяет традиционное православие новой революционной религией. Христос в этом контексте символизирует народные страдания («отдохнет от терновых иголок»), а новый бог — «Красный бог», за оскорбление которого грозит кара. Апофеозом этого синтеза становится призыв «креститься в львиную красную веру».
- Насилие как очищение. Орудие революции — пулемет — прославляется как «друг» и инструмент правосудия. Гибель врагов и собственные потери воспеваются как путь к новой, чистой жизни («слава гибели»).
- Контрастная лексика. Стихотворение построено на резких противопоставлениях: возвышенное («ангелы», «незабудки», «серафимы») соседствует с нарочито грубым, даже бранным («кал», «падаль», «мокрицы»). Это создает напряженную, почти истерическую атмосферу.
- Фольклорные и революционные мотивы. Клюев, будучи «поэтом новой деревни», органично сплетает образы народной мифологии («чумазый Распутин», «бедуины», «желтые корейцы») с реалиями Гражданской войны («керенки», «красноармейцы», «пулемет»).
- Риторика и инвектива. Произведение насыщено обращениями, призывами, проклятиями и угрозами в адрес врагов. Оно строится как пламенная речь, почти проповедь, призывающая к немедленному действию.
Главный парадокс стихотворения в том, что Николай Клюев, который в раннем творчестве был певцом патриархальной, избяной Руси, в этом тексте воспевает машинизированное насилие («хвала пулемету») и полное разрушение старого уклада. Он использует религиозную образность для оправдания террора, что создает мощный, но внутренне противоречивый эффект. Это не столько «политическая агитка», сколько трагический, мистический взгляд на исторический слом, написанный языком пророка.
Рекомендации для прочтения:
Для более глубокого понимания контекста и эволюции темы революции в русской поэзии, рекомендуем обратить внимание на произведения других поэтов, чье творчество пришлось на эту эпоху:
- Сергей Есенин — по-своему, с крестьянским уклоном, воспевал и оплакивал уходящую Русь в революции. Его образы перекликаются с клюевскими.
- Александр Блок — автор знаменитой поэмы «Двенадцать», которая также является апокалиптическим видением революции, наполненным музыкальной стихией и образом Христа.
- Владимир Маяковский — «голос революции», который писал её «языком улицы», но в отличие от Клюева, более прямолинейно и индустриально.
- Николай Гумилев — для контраста: его взгляд на историю и мужество, лишенный революционного пафоса, дает представление о другой, «белой» стороне восприятия эпохи.
