Айседора (Поэма)
Сегодня пир, сегодня радость солнца,
Сегодня брызги слез в моей душе.
Один я дома, комната тесна,
Один я дома, но зажгу я свечи,
Все яркие и радостные свечи,
Как набожный еврей свой семисвечник
Молитвенной рукою зажигает,
Чтобы невесту Саббат встретить. Радость!
Войди в мой дом, в душе цари и властвуй.
Войди в мой дом, танцуя и ликуя,
Ты — свет моей души, ты, Айседора.
Какая-то таинственная связь
Во мне возникла, — как, зачем, не знаю, —
Меж образом безбольной Айседоры
И мальчиком, давно уж мной забытым,
Еврейским мальчиком, который нес
Проклятье нищеты и умер рано,
И умер рано, в жизни не узнав
О нежном, светлом имени твоем,
Столь сладостно прекрасном, Айседора.
И только с смутной силой ощущал
Полурасцветшею душой, что есть
На свете красота и радость…
Он был немного сгорблен, некрасив, —
Еврейские так дети вырастают
В трущобах тесных — чахлые, больные, —
На хилом теле голова большая
Неправильной и угловатой формы,
Подстриженные коротко, неровно
Щетинистые волосы, на тонких,
Немного злых губах усмешка скорби
И что-то старческое в складках рта.
И лишь глаза глубокие, большие,
Как горные прозрачные озера.
Он сыном был портного, в детстве помнил
Старуху молодую — мать, отца,
Склоненного над вечною работой,
Подвал, полоску неба, грязный двор,
Немного травки чахлой у сарая,
Какой-то кустик у ворот и стаю
Крикливых и задорных мальчуганов.
Он был такой прозрачный, хрупкий, нежный,
Он был слабей других, и вот его
За это били и прозвали «Малхамовэс»,
Что значит — ангел смерти.
Айседора!
Ты жизнь и свет, ты жизнь и красота,
Ты радость радости и жизни жизнь…
Он не узнал, что значит слово старость,
Он был нетерпелив, он не дождался,
Он знал лишь детство, отрочество, смерть.
И в детстве раннем свет мелькал порою:
Проснешься радостно и знаешь — Пасха.
Не только что работать, — и ходить
Нельзя сегодня много. Быстро вскочишь,
Скорее в воду окунешь лицо
(Отец не любит заспанных, хоть он
Сегодня добр). Скорее на молитву,
Знакомые слова бормочешь быстро,
Но всё же совестливо, — пропускать
Слова молитвы грех, — вот достоишь
Перед концом «большое шэминэсрэ»,
А там горячий чай с мацой творожной,
А там игра в орехи на дворе,
И маленькое сердце так трепещет
И бьется, как орешек на доске.
А вечером светла, как радость, скатерть,
И мальчик нараспев, он самый младший, —
Герой и принц, — сначала тихо, тихо,
К концу ж задорно спрашивает деда,
Что значит эта радость, эта ночь.
О Пасха, о божественная радость,
Сухая, как маца, без поцелуев,
Без звонов колокольных, без цветов.
Ты всё ж прекрасна и свята — зачем
Сюда прокралась ты? Иль без тебя
Нет жизни? Посмотри, как эти люди
Бледны и некрасивы, их глаза
В труде потускли, но сияешь в них
Ты, как в глазах у Айседоры…
Пасхальная, весенняя, святая,
Ты радости пылинки золотые
На нас свеваешь — пыль цветов нездешних.
Тебе земных цветов послали люди,
Две розовые яблони, — вокруг них,
Едва зацветших, предвесенне-нежных,
Кружилась ты, как мотылек, кружилась
И славила зацветшую любовь…
К нему пришла любовь под гул колес,
Под стук машин на дьявольской работе.
Мелькнуло нежное лицо в веснушках,
Зазолотились кудерьки волос.
Как колокольчик прозвенело имя,
Как колокольчик — Дина — колокольчик
Лиловый, средь полей, звенящий солнцу.
Под краном в рот воды набрав, плеснувши
На руки, смывши грязь и копоть дня,
Они спешили — птицы вон из клетки —
К реке, катящей медленные воды,
С холма смотрели на речную гладь
В прощальном свете солнца, а потом
Гуляли под руку в пыли бульвара,
Под музыку военного оркестра,
Среди толпы гудящей — так тянулся
Роман их, словно кто-то уронил
На фабрику цветок, не полевой,
А городской, пробившийся на свет
В газонах жалких сквера.
Скоро
Одна любовь другую заменила:
Неясная, как солнце сквозь туман,
Мечта проникла в бедные кварталы,
В подвалы и лачуги городка,
Зажгла повсюду страсть и бред надежды.
В углах старинных синагог шептались
О чем-то возбужденно. С верой древней
В Мессию, в чудо, — новые слова
Смешались, и звучали странно дико
Те чужеземные слова меж ветхих стен.
И для него настало время страсти,
И страсть преобразила всё, и яркой
Казалась бедность жизни и борьбы.
Над книгами склонялся он всю ночь,
Пока гудок не звал опять работать,
А сердце билось в буйном диком ритме
Ликующего танца Айседоры.
В твоих победных танцах, Айседора,
Звенящая, сияющая медь!
В твоих победных танцах, Айседора,
Я слышу шаг грядущих легионов,
Их полубог ведет, над ним орел,
Над ним орел и гордые знамена!
И знамя реяло — звучите, трубы,
Звучите, трубы, пойте гимн победы,
Герольды, славьте сей турнир прекрасный:
Не рыцари, одетые в доспехи,
Но горсточка подростков безоружных
Врагам бросает вызов. Впереди
В манишке чистой, в галстуке цветном
Идет он, как на праздник. Честь ему
На долю выпала — он держит знамя,
И знамя в слабой худенькой руке
Дрожит и бьется, бьется в гневной дрожи.
………………………………………………
………………………………………………
Твой труп не выдали родным, в ночи,
Кто знает, где тебя похоронили.
Но если б можно честь тебе воздать,
Но если бы нашлась твоя могила, —
И знаю, что безумная мечта
Мое желанье, — но хотел бы я,
Чтобы на ней, погибший, бедный мальчик,
Чтоб на твоей могиле Айседора,
Безумная, плясала б пляску битвы
И смерти, чтобы волосы ее,
От пляски растрепавшись, пели, пели
Тебе прощальный гимн и чтоб она,
Сорвав цветы с твоей могилы, плавно
И радостно, и радостно, и быстро,
Кружилась, опьяненная цветами,
Весной и солнцем…
Знаю я, что есть
Святая в смерти радость, в жизни радость!
Разбор стихотворения классика «Цетлин (Амари) Михаил» — «Айседора (Поэма)»
Анализ стихотворения «Айседора (Поэма)»
Поэма Михаила Цетлина (псевдоним Амари) «Айседора» — это сложное, многослойное произведение, в котором переплетаются личные переживания, историческая память, религиозные мотивы и эстетика Серебряного века. Написанная в форме драматического монолога, поэма раскрывает глубокую духовную связь между лирическим героем и знаменитой танцовщицей Айседорой Дункан, которая становится для него символом жизни, красоты и освобождения.
Основные темы и идеи:
- Дихотомия радости и скорби: Первая же строка задает контраст: «пир», «радость солнца» соседствуют с «брызгами слез в моей душе». Эта двойственность пронизывает всю поэму, где ликование и боль, жизнь и смерть переплетаются в едином танце.
- Образ Айседоры как божества и музы: Айседора для героя — это не просто женщина, а воплощение сакрального начала. Она — «свет моей души», «радость радости и жизни жизнь». Ее танец — это победный гимн, слышится «шаг грядущих легионов». Она становится той силой, которая наполняет смыслом существование.
- Еврейская идентичность и память рода: Центральное место в поэме занимает образ убитого «еврейского мальчика» с «проклятьем нищеты». Герой отождествляет себя с ним, проводя «таинственную связь» между прошлым (жизнь в трущобах, нищета, Пасха) и настоящим, где Айседора является лучом света. Эпизод с празднованием Пасхи (Седер) и образом «мальчика, который нес» описан с пронзительной этнографической точностью.
- Жертва и революционный порыв: Мальчик, погибший, «неся знамя», становится символом юной жертвенности. Его смерть — это часть борьбы за «грядущие легионы». Герой мечтает, чтобы на его могиле «безумная плясала б пляску битвы и смерти» сама Айседора, соединяя тем самым трагический финал с торжеством жизни.
Художественные особенности:
- Композиция и строфика: Поэма представляет собой развернутый лирический монолог, лишенный жесткой строфической организации. Ритм приближен к верлибру (свободному стиху) с элементами дольника, что создает ощущение напряженной, живой речи.
- Лексика и образы: Цетлин использует яркие, контрастные образы («яркие и радостные свечи», «прозрачный, хрупкий, нежный» мальчик, «дьявольская работа», «гневная дрожь»). Религиозная лексика («Саббат», «семисечник», «шэминэсрэ») соседствует с бытовыми деталями («кустик у ворот», «грязный двор»).
- Звукопись: Поэма богата аллитерациями (повторение звуков «с», «з», «р») и ассонансами (повторение гласных), что усиливает её музыкальность и соответствует теме танца. Финальная часть с повторяющимся «плясала», «радостно», «кружилась» создает ощущение вращения и экстаза.
- Мотив танца: Танец Айседоры — это не просто движение, а метафора преображения, освобождения духа. Её танец «весной и солнцем» должен стать венцом памяти о погибшем мальчике, соединив в себе скорбь и ликование.
Заключение:
Поэма «Айседора» — это исповедь поэта-эмигранта, в которой личная боль и тоска по утраченному миру перерастают в размышление о судьбе народа, о красоте, которая способна воскресить даже мертвых. Цетлин создает произведение, где декадентская утонченность сочетается с трагическим реализмом, а светлый образ танцовщицы становится символом вечной жизни, побеждающей смерть и забвение.
Рекомендации для прочтения:
Для более глубокого погружения в атмосферу поэмы и схожие мотивы, рекомендуем обратить внимание на произведения классиков, чьи темы перекликаются с творчеством Цетлина:
- Зинаида Гиппиус — поэзия, исследующая метафизику любви и бытия, близкая по духу символизму.
- Максимилиан Волошин — его стихи о судьбе и творчестве, пронизанные трагизмом и историческими аллюзиями.
- София Парнок — лирика, полная драматизма и тонкого психологизма, особенно в теме творчества и судьбы.
- Борис Поплавский — поэзия эмиграции, пронизанная тоской по утраченной родине и мистическими прозрениями.
- Владислав Ходасевич — строгий, интеллектуальный стих, посвященный памяти, жизни и искусству.
