Мать
Ну, я преступник, уж положим —
Я смел любить и рассуждать, —
Для извергов таких что ж ожидать мы можем?
Но мать? За что страдает мать?
За что же ей не знать покою
Хотя бы на один, хоть на единый час
И не смыкать ночной порою
От слез распухших старых глаз?
За что же ей в тоске бессменной, безысходной
День ото дня томиться и хиреть,
И силы надрывать работою бесплодной,
И муки ожидания терпеть?
И для чего нужны подобные искусы?
Что палачам страданья наши принесли?
Да будут прокляты властительные трусы,
Да будут прокляты все сильные земли!
Разбор стихотворения классика «Волховский Феликс» — «Мать»
Анализ стихотворения «Ну, я преступник, уж положим…»
Стихотворение Феликса Волховского «Ну, я преступник, уж положим…» — это яркий образец гражданской и революционной лирики, проникнутый глубоким личным трагизмом и социальным протестом. Произведение построено как эмоциональный монолог лирического героя, осужденного (вероятно, по политическим мотивам), который мучительно размышляет не о собственной участи, а о незаслуженных страданиях самого близкого человека — матери.
Основная тема и конфликт. В центре стихотворения — конфликт между личным выбором человека («смел любить и рассуждать») и жестокостью государственной системы, которая карает не только «преступника», но и его невинных родных. Герой принимает последствия своей борьбы — тюрьму, каторгу или ссылку, — но не может смириться с несправедливым наказанием матери. Это конфликт человечности и бесчеловечной власти.
Композиция и развитие мысли. Стихотворение имеет чёткую структуру:
- 1-я строфа: Зачин. Герой иронично признает себя «преступником» за «смелость любить и рассуждать» и задаёт риторический вопрос: «Но мать? За что страдает мать?»
- 2-я и 3-я строфы: Кульминация. Герой детализирует страдания матери: бессонные ночи, слезы, «тоска бессменная, безысходная», изнурительный труд и «муки ожидания». Каждая строфа начинается с мучительного вопроса «За что же?».
- 4-я строфа: Развязка. Герой не находит оправдания страданиям («Для чего нужны подобные искусы?») и переходит от страдания к гневному проклятию. Финальные строки — это открытый вызов системе: «Да будут прокляты властительные трусы, / Да будут прокляты все сильные земли!».
Художественные средства.
- Риторические вопросы: «За что же ей не знать покою...?», «И для чего нужны подобные искусы?» — выражают не недоумение, а глубочайшую боль и гнев, не находящие ответа.
- Антитеза: «Я» (преступник, смельчак) противопоставлен «ей» (матери, жертве), а «мы» (страдающие) — «палачам» и «сильным земли». Также противопоставлены «смелость» героя и «трусость» властителей.
- Эпитеты: «распухших старых глаз», «тоска бессменная, безысходная», «работа бесплодная», «муки ожидания» — создают образ беспросветного и изнурительного страдания.
- Гипербола и градация: «День ото дня томиться и хиреть», «силы надрывать» — усиливают ощущение непрерывной и разрушительной муки.
- Лексика высокого стиля: «властительные трусы», «искусы», «да будут прокляты» — придают стихотворению библейскую, пророческую силу и торжественность гневного обличения.
Идейное содержание. Главная мысль стихотворения — тирания не просто карает борца, она калечит души и жизни тех, кто дорог этому борцу. Мать в данном контексте — символ невинной жертвы, «безвинного страдальца», чьи муки не оправданы никакой политической необходимостью. Именно это осознание рождает в герое не смирение, а яростный протест и проклятие в адрес всей системы, основанной на насилии.
Рекомендации для прочтения
Если вас тронула эта поэзия, рекомендую обратить внимание на творчество других поэтов-гражданского звучания и авторов, глубоко исследовавших тему несправедливости и личной трагедии:
- Николай Некрасов — классик, умевший соединять социальный протест с пронзительным лиризмом и состраданием к «маленькому человеку».
- Николай Огарев — поэт-современник, чья лирика полна мотивов ссылки, разлуки и революционной тоски.
- Александр Блок — для которого тема трагической судьбы России и расплаты за исторические грехи стала центральной.
- Иосиф Бродский — поэт, прошедший через суд и ссылку, чьи стихи полны стоической иронии и философской глубины.


